— Эйдан? — раздался озадаченный голос Рони.
Я развернулся и, приблизившись к нему, произнёс:
— Мне нельзя снимать деньги.
— Почему?
— Бьерды… да и не только они смогут выяснить, что я побывал в банке.
— И что?
— Они поймут, что я жив. Мне придётся вернуться вместе с тобой в армию.
— А разве мы не собирались обратно в часть?
— Я должен повидаться с отцом.
— Хочешь дезертировать? — поднял брови Рони. — Понимаешь, чем это тебе грозит?
— Ты скажешь всем, что вернулся один.
— Эйдан…
— Небольшая ложь во благо, — настойчиво сказал я, схватив его за плечи. — Прошу, скажи всем, что я пропал после того нападения в Азероне.
Рони развёл руками, покачал головой, но всё же произнёс:
— Во имя Безликих… Разве я могу тебе отказать?
— Спасибо, это много для меня значит.
— Как мы тогда вернёмся?
Я хлопнул себя по мешочку на поясе:
— Здесь семь золотых монет.
— Откуда?
— У Якифа разжился.
— Вампирские золотые ценятся меньше наших, — заметил Рони.
— Этого с лихвой хватит, чтобы оплатить место на каком-нибудь корабле.
— Зря ты отказался от денег Захара… — вздохнул он.
— Ничего, рано или поздно доберёмся, а пока наслаждайся беззаботными деньками.
Добравшись до ближайшего порта, мы принялись искать капитана, готового доставить нас до Верданта.
— Говорить будешь ты, — произнёс я, скрыв родовую метку куском ткани. — И не называй моего имени. Осторожность не помешает.
— Как скажешь, — кивнул Рони.
Поиски затянулись. С началом войны торговые корабли всё реже посещали гавани Оикхелда, но в конце концов подходящее судно нашлось. Его капитан, пожилой эльф со скрипучим голосом, бегло говорил на зувийском.
— Двое вас всего? — спросил он, оглядывая нас цепким взглядом.
— Только двое, — ответил Рони.
— Монеты откуда? Оикхелдские или наши?
— Вампирские. Все до единой.
— Тогда золотой и два сребреника за одного, — подытожил эльф. — Если согласны, отплываем через четыре дня.
— «Четыре»? — нахмурился Рони.
— Раньше никто и не отправится, — отрезал эльф.
— Ладно… Нас устраивает.
Мы продали лошадей и все четыре дня безвылазно просидели в дешёвом постоялом дворе. Отправились мы в точно назначенное время. Помимо нас на борту оказалось ещё несколько оикхелдцев. Я представился Тором — гонцом, посетившим Лаубиен по поручению своего господина. Здесь же я якобы познакомился с Рони, с которым мы решили возвращаться вместе.
До Верданта мы доплыли спокойно, встретив в пути лишь одно судёнышко. Между Лаубиеном и Оикхелдом ещё действовал договор об открытых границах, поэтому нас даже не пытались досматривать в порту. Разве что сам корабль и его товар подвергся проверке.