— Причалили, — прошептал Рони, будто боясь спугнуть удачу.

Я спрыгнул в воду и, подтянув шлюпку ближе к берегу, произнёс:

— Отдыхай.

Оставив его, я осторожно двинулся вдоль кромки воды, внимательно осматривая окрестности. Берег казался безлюдным: ни дымка костра, ни следа на песке. Лишь шум прибоя и крики чаек нарушали тишину. Я вскарабкался на ближайший холм, чтобы окинуть взглядом местность с небольшой высоты. С этой точки открывался вид на пустынный берег, уходящий вдаль. Ни кораблей, ни лодок, ни признаков жилья.

Вернувшись к Рони, я собрал все необходимое: бурдюк с пресной водой, еду, компас, одежду и оружие. Затем перетащил шлюпку в кусты, чтобы скрыть её от посторонних глаз.

— Куда теперь? — спросил Рони, когда с маскировкой было покончено.

— На юг, — сказал я.

— Интересно, далеко ли Лаубиен… — устало протянул он. — И как границу переходить будем?

— Думаю, найдём укромное место.

Мы двинулись на юг, пробираясь по узкой полосе прибрежного песка. Примерно через час вдали показались первые признаки жизни — несколько рыбацких лодок.

— Смотри! — Рони, до этого молчавший, вдруг оживился, указывая рукой вперёд. — Там, кажется, дорожка.

И действительно: среди холмов показалась узкая тропинка.

— Если дальше начнутся поселения, нас могут заметить, — сказал я. — Пора отходить от берега.

Вскоре мы наткнулись на наезженную широкую дорогу, но идти по ней не рискнули. Вместо этого мы углубились в редколесье, протянувшееся вдоль нашего пути. Местность понемногу повышалась, а деревья становились гуще, смыкаясь кронами над головой. Солнце уже почти село, погружая всё вокруг в вечерние сумерки.

— Скоро стемнеет, — тихо проговорил Рони. — Может, на ночлег встанем? Сил совсем не осталось.

— Да, место подходящее, — согласился я, осматривая окрестности. — Главное не разводить огонь, чтобы не привлекать внимания.

Мы забрели в самую чащу молодого дубняка и расчистили небольшую полянку для привала. Я собрал охапку опавших листьев и сухих веток, соорудив подобие лежанок. Рони тем временем достал из мешка припасы. Скудно поужинав, мы улеглись спать, завернувшись в плащи. Усталость от долгого пути и почти бессонной ночи быстро сморила меня, погружая в глубокий сон.

Я проснулся от громкого собачьего лая. Вскочив на ноги, машинально схватился за оружие.

— Что случилось? — сонно пробормотал Рони, поднимаясь вслед за мной.

В предрассветных сумерках я различил три крупные тени, метавшиеся вокруг нашей стоянки. Это оказались собаки: мощные, поджарые, со злобно горящими в полумраке глазами. Они яростно лаяли, скалили клыки, но не решались напасть.