— На нашей, байконурской. Груз важный. Двигатели РД-0121, партия в двадцать штук, титановые формы, да много чего, — торопится Линьков. — Что же это делается, Виктор Александрович⁈ Чего это они, а?

— МихалМакарыч, хватит причитать. Щас приеду и разберусь. Будут возникать… — хотел сказать «морду набью», но вовремя удержался. Не стоит учить подчинённых плохому. — Будут спорить, им же хуже.

Слегка успокоенный Линьков прощается, а я начинаю формировать ударную группу. Торопиться не собираюсь, я ещё на обеде не был. Время приёма пищи — священно. Война войной, а обед по расписанию.

14 августа, суббота, время 13:35.

Байконур, грузовое отделение ж/д станции.

— Не понял… — с гигантским разочарованием оглядываю окрестности. Пусто.

Отсутствие машиниста в кабине тепловоза не удивляет. Эшелон стоит. Но нет никакого руководства, и даже люди в робах, обычно деловито копошащиеся тут и там, словно попрятались. И мы их видели, пока шли сюда. Но вот рядом с нашим эшелоном — безлюдная зона отчуждения

Линьков срывается в сторону ближайшего гражданского строения. Ну, наверное, в курсе, что и где. Мне не по себе. Удар в пустоту. Всё равно что сорвался с боевыми товарищами, прослышав о месте, где буянят и резвятся гопники. Хвать! А нет никого, вокруг тишь и благорастворение воздусей.

Кому разъяснять высокую политику Агентства и мира, кого нагибать, кому морду бить, условно говоря? Или не условно. Ожидал встретить авторитетную группу товарищей, приготовился размазывать их по асфальту, шпалам и рельсам — и вот на тебе!

— Прямо не знаю, что делать, — делюсь растерянностью со своими ребятами, и становится легче.

Не зря говорят, что с другом радость вдвое больше, а горе — вдвое меньше. Согласно этой мудрости моя растерянность растворяется. Нет никого, кого можно придавить? Какие проблемы? Щас найдём!

— Тим, твоих ребят — на поиски. — Ерохин взял с собой пару самых брутальных сержантов. — Пусть найдут хоть кого-то. Кого-то повыше вроде бригадира, но и любой стрелочник подойдёт.

— Товарищи сержанты! — Тим парой слов заставляет парней подтянуться. — Задача стандартная для боевых условий — взять языка. Только учтите специфику и то, что мы всё-таки не на войне. Вперёд, мои славные воины!

Последнюю фразу Тим явно у меня спёр. Как и величественный жест. Костя Храмцов, наш штатный юрист, подавляет смешок. Так или иначе, весело гыгыкнув, «славные воины» подрываются с места в карьер.

— Я тебе говорил, Вить, — Ерохину разрешено обращаться ко мне на «ты», формально он вообще мне не подчиняется. — Надо было отделение брать.