— А ты, Анют, что скажешь? Не хочешь на Байконур поехать?
— Что я там не видела? — забавно морщит носик
— Точности ради — ничего ты там не видела. Космические ракеты там запускают каждую неделю. Например.
— И на которой когда-нибудь ты улетишь?
— Видимо, уже не улечу, — вздыхаю отнюдь не показушно, но по другому поводу. — Съездить туда в командировку всё равно придётся. Установку отвезти, людей обучить… Найди-ка в сети Екатерину Кирсанову, не помню как по отчеству, — какое-то время в раннем детстве дочь мечтала стать певицей и непременно знаменитой, вот я и подумал…
И мы находим!
— Красивый у неё голосок, — с лёгкой завистью к чужому и когда-то желанному таланту признаёт Аня.
Слух у неё есть, но музшколу бросила, как только ей сказали, что голос у неё есть, но слабоватый.
— Учительница пения и музыки в той школе на Байконуре. Найди-ка ещё Светлану Машохо…
Дочка задумывается ещё глубже, когда узнаёт, что великолепная блондинка-танцовщица на экране ведёт русский язык и, наверняка, организует танцевальный кружок.
Заглядывает жена, окидывает нас внимательным взглядом, не находит ничего подозрительного.
— Я к Аллочке загляну. Если к обеду не успею, кастрюля с супом в холодильнике.
— Разберёмся.
Вот ещё одно дело — почему я так свободно ориентируюсь на кухне? Изысканных разносолов от меня ждать не приходится, но что-то простое всегда могу изобразить. Даже борщ сварить.
Надо ещё обдумать, почему меня резкая реакция жены парадоксальным образом радует. Чувствую себя так, будто скинул с плеч придавливающий к земле тяжёлый рюкзак. Семейная жизнь рухнет? А на кой мне такая семейная жизнь? Брошу дочку? Она уже взрослая, отец ей не сильно нужен. Был бы сын, другое дело. К тому же на семнадцатом году жизни. Личность, считай, сформирована. И предложение сделано, захочет — уедет со мной. Не захочет, её право. Она не захотела, это видно. Когда человек по-настоящему хочет, он всё бросает и срывается.
Так, ладно. Что мне понадобится? Лето там жаркое, впереди морозная зима, значит, зимние вещи обязательны. Инструменты жалко бросать, любой мужчина меня поймёт. Но как их в самолёте перевозить? Не в железнодорожном контейнере ведь отправлять. Эврика! Я же печь должен упаковать! Туда всё и сложу…
Прощай, страна Амазония! Домашний эльф Добби Дробинин получил свой носок как знак освобождения от вечного рабства!
22 сентября, среда, время 12:10.
Боинг-737, рейс Москва — Байконур.
— Виктор Александрович, а где я жить буду? — Дробинин, сидящий рядом, будто спохватывается.
Меня этот вопрос радует. Человек сначала ринулся за перспективой на горизонте и только затем интересуется бытом. Такую увлечённость надо приветствовать, но как пропустить прекрасную возможность для троллинга? О нет!