— Да так-то не за что вроде…

— Костя, накидай ему формулировку.

Ухмыляющийся Костя отводит Линькова в сторону и втолковывает.

— Только ты, МихалМакарыч, сначала позвони ему. Заочно и без повода наказывать нельзя.

В этот момент локально спланированная схема опять ломается. Ожидаемо для Линькова Сапрыкин посылает его в далёкие края. Сдержанно, но непреклонно. Но немедленно разворачивается на сто восемьдесят градусов (не триста шестьдесят, как утверждают некоторые), как только за трубку берётся моё превосходительство:

— Сапрыкин, в авральных ситуациях работники могут привлекаться к сверхурочным работам. Так сказать, в случаях острой производственной необходимости. Ты можешь не согласиться, ты в своём праве. Мы тоже будем в своём праве, когда лишим тебя месячной премии, закинем в характеристику выговор и дадим совет уволиться по собственному желанию. Как можно быстрее.

— Да ладно, Виктор Александрович! Что вы так сразу-то? — Сапрыкин начинает переобуваться на лету, потрясённый масштабом поджидающих его проблем.

Я-то рассчитывал здесь машиниста найти, раз нашего с места не сдвинешь. Сдвинул. Параллельно решил проблемку: обнаружил маленькое упущение в работе Овчинникова. Не обучил Линькова держать подчинённых в узде.

Означенный Линьков уезжает за машинистом, а я нацеливаю армию на взятие в полон ещё парочки стрелочников. Отходим к эшелону, который начинает давать скупую тень. Зонтик от солнца купить, что ли?

Дело сдвигается минут через сорок. Тепловоз, разведя пары (условно говоря), задорно свистит, когда я захожу в диспетчерскую.

— Что там происходит? — тётка средних лет приветствует нас неласковым вопросом.

— Я — генеральный директор агентства «Селена-Вик». Мы забираем эшелон, предназначенный для нас.

— Что значит «забираем»? Кто вам позволил? — заводится тётка.

Цербер по имени Зина немедленно приближается к ней, положив руку на дубинку. Её взгляд в таких случаях производит не меньшее впечатление, чем пристальное внимание питона Каа на шебутных бандерлогов.

— Организуйте нам зелёную улицу, эшелон уходит на космодром. А то, не приведи господи, железнодорожная катастрофа произойдёт. По вашей вине.

Всё. Моё дело прокукарекать, а солнце может и не всходить, это уже меня не волнует.

Управдом, то есть дежурный по станции прибегает, когда мы уже заканчиваем манёвры, связанные с переориентации эшелона в нашу сторону. Сам прибегает, никто его уже не ищет.

— Вы что вытворяете⁈ Немедленно верните эшелон на место! — худощавый среднего роста казах с дублёным от солнца лицом усиленно размахивает руками.