Что-то не так… Навязчивая мысль вертелась в голове и никак не хотела исчезать.

Вообще всё, что касалось этого Громова, шло наперекосяк. Слишком уж удачлив был этот курсант, слишком много знал, слишком ловко уходил от ловушек. А теперь ещё и Орлов, которого он считал сломленным, внезапно выкидывает такой фортель с шантажом и передачей компромата именно Громову? Слишком много совпадений. Слишком гладко всё складывается для них? Или… для него?

Грачёв резко остановился посреди комнаты. Его интуиция, та самая, что не раз спасала его в опасных ситуациях, вопила об опасности.

Ловушка?

Догадка поразила его, словно током ударила. Что, если Орлов не предатель, а приманка? Что, если эта встреча — спектакль, разыгранный для него?

Отправить Гришу с парнями вслепую… Это рисковать своими людьми, а главное — не контролировать ситуацию лично. И тогда риски вообще запредельные.

Если что-то пойдёт не так, если там засада или просто что-то сорвётся, он останется в дураках, а компромат (если он есть) может всплыть где угодно.

Холодный пот выступил у него на лбу. Нет. Так нельзя. Риск слишком велик. Он не мог позволить себе ошибку. Не сейчас.

Он резко развернулся и почти побежал обратно к столу. Схватил трубку и снова быстро набрал номер.

Гудок. Ещё гудок. Михаил Валерьянович нетерпеливо притопывал ногой.

— Алло? — снова хрипло ответил Гриша.

— Гриша! — крикнул Грачёв в трубку, не давая собеседнику вставить слово. — Планы меняются! Слушай внимательно!

— Слушаю, Михаил Валерьянович, — спокойно отозвался Гриша.

— Завтра заедете за мной в двенадцатом часу! — приказал Грачёв. — А после вместе поедем к этому пустырю. Как раз и дорогу покажу.

— Понял, — без лишних вопросов ответил Гриша.

— И это, — поразмыслив, добавил Михаил Валерьянович, — всех бери. Устроим там засаду. Я сам посмотрю, что там к чему. Понял? Никаких действий без моего сигнала. Я хочу видеть всё своими глазами.

— Понял, — снова флегматично отозвался Гриша.

— Вот и молодец, — Грачёв с облегчением выдохнул. — До завтра.

Он положил трубку на место, на этот раз очень осторожно, глядя на свои окровавленные костяшки. Боль снова напомнила о себе.

Он подошёл к дивану у стены и тяжело опустился на него. Вытащил из кармана платок и попытался обернуть им раненую руку. Получилось криво, но хоть так.

Напряжённость понемногу отступала, оставляя после себя пустоту и тяжёлую усталость. Но решение было принято. Окончательное. Он больше не доверял никому. Ни Орлову, ни Грише, ни судьбе. Он сам должен был убедиться. Сам проконтролировать каждый шаг. Сам должен решить судьбу этих двух наглецов и этих проклятых записей.