Он развернулся и зашагал к подъезду. Я на секунду задержался на пороге, бросив последний взгляд на звёздное небо.
Сегодняшний день подарил мне невероятную встречу с мечтой всей моей прошлой жизни и… странный, но такой важный разговор с отцом.
Впервые с момента моего «перерождения» здесь, в этом времени, у нас состоялся по-настоящему нормальный, почти отечески-сыновний диалог. Появились даже совместные планы. И эти изменения, это наметившееся потепление между нами мне определённо нравились.
Что ж, посмотрим, куда это всё приведёт.
А ещё я окончательно осознал то, что до сих пор принимал, но не до конца в это верил. В этой новой жизни я обрёл не только цель, но и нечто большее. Нечто очень простое и очень важное. То, чего у меня не было в прошлой жизни — безусловную любовь родителей.
Проснулся я по привычке, как говорится, с первыми петухами. Тело само потребовало движения, и я, пока родители спали, выполнил свой обычный комплекс упражнений. После отправился на пробежку. Возвращался я в приподнятом настроении, чувствуя приятную усталость в мышцах и ясность в голове.
К моему удивлению, дома меня ждал поистине королевский завтрак. Мать, невзирая на все мои протесты, устроила на кухне настоящий пир. На столе красовалась пышная яичница-глазунья с колбасными кружочками, горка бутербродов с маслом и сыром, творог со сметаной и даже сырники с вареньем.
Мать вознамерилась кормить меня так обильно, словно я все эти полгода в училище голодал и теперь нужно было срочно наверстать упущенное.
— Мам, — сделал я ещё одну попытку избежать пиршества и с тоской посмотрел на это изобилие, — можно было чего-нибудь попроще приготовить. Куда столько?
— Ничего не знаю, — отрезала мать, суетливо расставляя тарелки. — Исхудал вон весь. Куда это годится?
Про исхудал — это было сильное преувеличение. Напротив, в училище я раздался в плечах, набрал массу, вследствие чего мне теперь нужно было обновить весь гардероб. Но, видимо, у матери было своё видение по этому вопросу.
Я решил прибегнуть к «помощи зала». Мой умоляющий взгляд переметнулся на отца, который сидел за столом с газетой и, веселясь от всей души, наблюдал за нашим с матерью препирательством.
Он поймал мой взгляд, понимающе усмехнулся и… просто развёл руками, как бы говоря: «Сын, против материнской заботы не попрёшь. Смирись». После чего он снова уткнулся в газету. Но я отчётливо видел, что он едва сдерживает улыбку. Вот так, значит? Запомним. Пришлось покориться судьбе и дать решительный бой этому гастрономическому великолепию.
Покончив с завтраком и помыв за собой посуду под недовольное ворчание матери: «Я сама!» и «Ты не должен этого делать», я направился в коридор, чтобы позвонить.