— Подстраховаться… — Грачёв протянул это слово с непонятной интонацией. В его голосе зазвучала язвительная усмешка. — То есть решил сдать меня, Петя?

Дождавшись, когда собеседник умолкнет, Орлов нехотя проговорил, словно колеблясь:

— Но… я могу рассказать вам, когда и где будет проходить эта передача. Точные время, место и дату. За вознаграждение.

Грачёв молчал. Потом послышался короткий, похожий на смешок, звук.

— Не ожидал я такого от тебя, лейтенант, — прозвучало из трубки. Голос Грачёва снова изменился: в нём появились нотки циничного восхищения и… облегчения. — Всё-таки образумился и решил продать пацана? Интересный поворот.

Орлов поджал губы. Между его бровей пролегла хмурая складка, но голос его остался таким же ровным, без тени оправдания или стыда:

— Времена нынче такие, Михаил Валерьянович. Жене нужны наряды, а дочке… — он помолчал и посмотрел на меня, — а дочке лечение. Дорогое лечение. На одну лейтенантскую зарплату не вытянешь. Приходится искать варианты.

Из трубки донеслось негромкое, понимающее хмыканье.

— Да… Лечение… Семья… — пробурчал Грачёв. В его голосе внезапно появилась капля снисходительности, почти сочувствия. Циничного, но всё же. — Это весомый аргумент, Петя. Семья — это святое. Ладно. Согласен на твои условия.

Грачёв снова замолчал. В трубке что-то зашуршало. Когда он заговорил, тон его в очередной раз претерпел изменения. Теперь он звучал деловито и расчётливо.

— И сколько же ты хочешь за… информацию? Сколько тебе нужно, чтобы покрыть твои… нужды?

Я довольно улыбнулся и слегка хлопнул Петра Игоревича по плечу. Торг начался. Как мы и договаривались, Орлов назвал сначала заоблачную сумму. Грачёв в ответ фыркнул и ожидаемо назвал смехотворно низкую.

Я наблюдал, как в процессе торга менялось лицо Орлова. На нём появилось брезгливое выражение. Видно было, что ему противны и Грачёв, и этот торг. Но при этом голос его приобрёл стальные нотки, и он ничем не выдал себя.

Он уверенно парировал доводы Грачёва, ссылаясь на уникальность информации и степень риска. Грачёв же ворчал о наглости юнцов, но ставку всё же поднимал.

— … это уже грабёж средь бела дня, Орлов! — доносился из трубки раздражённый голос Грачёва с примесью досады. Ему отчаянно не хотелось платить, а надо было.

— Риск, Михаил Валерьянович, — отвечал Орлов. — Риск огромный. Я подставляюсь первым. А информация… она стоит того. Гарантия вашей свободы. Или длительного отпуска за государственный счёт. Выбирайте.

Грачёв пытался давить, напоминая о «старой дружбе», говорил о том, что «мы же свои люди», но Орлов был непреклонен. Он не просил, а требовал плату за услугу.