Она обрушила на меня поток информации, сбивчиво пересказывая услышанный разговор между отцом и Королёвым: спешка, давление сверху, упоминание каких-то бесед с Нелюбовым после операции, отказ Королёва рассматривать других хирургов, кроме самых именитых.

Я слушал, вжимая трубку в ухо, стараясь не упустить ни одной детали. Мозг работал с бешеной скоростью, анализируя и сортируя полученные сведения. Наталья сыпала вопросами: что делать? как быть? стоит ли ей пытаться выйти на тех врачей, которых она присмотрела?

Мне приходилось её то и дело останавливать, давая короткие, обезличенные ответы, стараясь не называть имён и фамилий. «Да, я понял». «Нет, пока не надо». «Действуй по обстановке».

В какой-то момент я услышал, как за моей спиной приоткрылась и закрылась дверь. Я подумал, что это вышел Орлов, решивший дать мне поговорить наедине, поэтому не стал оборачиваться. И зря.

Закончив разговор, я положил трубку и обернулся, чтобы поблагодарить Орлова за предоставленную возможность. Но слова застряли у меня в горле.

Лейтенант стоял у стены, и лицо его было белым, как свежевыпавший снег. Он смотрел куда-то мимо меня, вытянувшись, как на параде. Рядом с ним, в полумраке дальней части кабинета, стоял тот самый незнакомец с фотографии из кабинета Ершова.

— И с кем это вы беседовали на такие… интересные темы? — раздался его голос. Он был скрипучим, неприятным, похожим на скрежет несмазанных шестерёнок.

Я встретил его холодный, изучающий взгляд.

— Это был личный разговор, — сухо ответил я, не отводя глаз.

— Личный, — протянул мужчина, словно пробуя это слово на вкус.

Он медленно, не спеша, прошёл к столу, его взгляд скользнул по бледному, как полотно, лицу Орлова. Тот, в свою очередь, за его спиной медленно прикрыл глаза, а затем провёл рукой по лицу. Жест был более чем красноречив: мы влипли.

Незнакомец дошёл до кресла Орлова, развернул его и уселся, положив ладони на стол. Почему-то мне особенно бросились в глаза его пальцы. Они были длинными и костлявыми, напоминали паучьи лапы.

— А вы в курсе, курсант, что использование служебного телефона для личных звонков является нарушением устава и карается в соответствии с дисциплинарным уставом Вооружённых Сил СССР?

Он сделал паузу, давая мне прочувствовать всю тяжесть обвинения. Я промолчал. Страха не было, как и волнения. Я понимал, что это блеф. Если бы он хотел меня наказать, не было бы нужды в этих театральных жестах и риторических вопросах. Всё это было прелюдией. Прелюдией к предложению, которое сейчас последует. И я не ошибся.

— Оставьте нас, лейтенант, — сухо, без шанса на возражения, бросил он Орлову.