Отовсюду слышались разговоры, смех, приглушённый гул голосов. Люди узнавали знакомых, обменивались новостями, рассматривали афиши. Чувствовалась атмосфера предвкушения культурного события, выходного вечера в хорошем обществе.

— Ой, Серёж, смотри! — Катя сжала мою руку, её глаза широко распахнулись от восторга, когда мы вошли в вестибюль. — Какая красота!

Она замерла, озираясь по сторонам. Высокие потолки с лепниной, огромные хрустальные люстры, мерцающие сотнями огней, бордовый бархат драпировок на стенах и дверях, зеркала в золочёных рамах, мраморные колонны…

Я видел это всё, когда покупал билеты, но её искренний, детский восторг заставил и меня взглянуть на внутреннее убранство по-новому. Театр действительно впечатлял своей торжественностью, слегка помпезной, но по-советски монументальной.

— Прямо как в кино! — прошептала она.

Мы немного постояли, пока Катя осматривалась, затем двинулись с потоком людей в сторону зрительного зала. Фойе постепенно редело. Пора было занимать места.

Зрительный зал театра был огромным, подковообразным, с ярусами балконов. Партер, бенуар, бельэтаж — всё заполнялось нарядной публикой. Гул голосов становился гуще, слышался скрип кресел, шелест программок.

— Наши места вон там, — я кивнул в сторону центра партера, примерно в восьмом ряду. — Ряд восьмой, места… — я сверился с билетами, — … 12 и 13. Идём?

— Подожди секундочку, — Катя слегка смутилась. — Мне нужно… припудрить носик. Вернусь быстро-быстро! — Она виновато улыбнулась и метнулась в сторону, где виднелась вывеска с силуэтом дамы: туалетная комната.

— Тебя проводить? — спросил я.

— Не стоит, — мотнула головой Катя. — Я не заблужусь, — проговорила она, отходя. — Займи пока места, я тебя найду!

Я кивнул и направился вглубь партера, протискиваясь между рядами уже сидящих зрителей и извиняясь. Восьмой ряд… Вот он. Я начал считать места слева направо и… сбился с шага, едва не наступив на ногу сидящей даме.

На месте, которое должно было быть соседним с моим, сидела Наташа.

Она восседала, как королева. На ней было платье не то чтобы очень откровенное, но невероятно эффектное. Ярко-алый, плотный шёлк, облегающий фигуру до бёдер, а затем расклёшенный книзу, с достаточно смелым для театра вырезом декольте, которое выгодно подчёркивало белизну кожи. Плечи были открыты.

Её светлые, почти платиновые волосы были уложены в высокую, сложную причёску, открывающую длинную, изящную шею. Макияж Наташа тоже выбрала броский, с акцентом на глаза, и с алой, словно кровь, помадой. Мне она своим образом напомнила Мэрилин Монро. Только… только куда уж Монро до Наташи? Выглядела девушка весьма и весьма недурственно.