Я вспомнил убитого генерал-губернатора и усмехнулся.

— Но, собственно, мне всё равно, чем вы будете заниматься, Иван Владимирович. Так или иначе, вы станете супругом Дарьи Михайловны. Я же готов вкладывать свои ресурсы в любое ваше начинание. Любое, Иван Владимирович.

Вопрос «почему» был бы глупым.

— Что я буду должен взамен?

— Наш род правит большими землями, мы практически металлургия Российской империи. И мы испокон веков любили порядок, Иван Владимирович. Вы — можете его дать. Кто-то другой, кто станет императором? Никогда. И дело не в том, что у вас нет своей политической программы, это как раз не минус, а плюс. Потому что вам не нужно давать обещания и выдаивать деньги из общества и населения. Вы будете заниматься реальным делом. А значит, и порядка в стране станет гораздо больше. А там, где порядок, становится меньше проблем на всех уровнях.

Он помолчал несколько секунд, после чего закончил:

— И в порядок я готов инвестировать. Пока что в целителя из ниоткуда. Не обманывайтесь, не потому, что я такой добрый, а у вас красивые глаза. Просто все остальные возможные претенденты будут хуже вас и приведут нас к смуте.

Да уж, если я лучший из худших, в Российской империи действительно назрел кризис.

— Не отвечайте сразу, граф. Моё предложение бессрочное.

— Боюсь, я бы и не смог дать вам ответ сразу, — ответил я. — Такие вещи не терпят суеты.

— Рад, что вы это понимаете, — кивнул Михаил Всеволодович. — Спасибо, что согласились прийти на приём. Как мне кажется, он удался.

Это был знак, что мне пора отправляться домой. И задерживаться я не стал, это было бы уже невежливо. Всё, что было нужно, я уже услышал, и теперь пора было идти.

Я кивнул и, поднявшись с кресла, направился к выходу.

— Благодарю за приглашение, ваше сиятельство. Ваш приём дал мне много пищи для размышлений.

Уже толкая дверь, я подумал о том, что судьба обладает забавным чувством юмора.

Прошлую жизнь я желал власти, получил её и прожил важным человеком, чьи решения влияли на политику. В этой я хотел просто жить, а в итоге всё равно оказался на самом верху. И теперь внезапно узнал, что, кроме меня, удержать власть и некому.

А что говорит русский человек, оказавшись в такой ситуации?

«Кто, если не я?»

Вернувшись от графа, я поднялся к себе в комнату. Матушки опять не было, но это совсем не удивляло. Вчера она ограничилась тем, что вошла в кабинет, накинула на меня плед и ушла обратно в корпус прежде, чем я проснулся. Сегодня я надеялся дождаться её, тем более что сегодня мне даже на дуэли не пришлось прибегать к дару.