Но он всё же подарил.
Подняв крышку шкатулки, Дарья Михайловна несколько секунд рассматривала лежащий внутри предмет, прежде чем на её лице появилась счастливая улыбка, и она аккуратно достала на свет пухлый том.
«Уложение о чинах, землях, службе и суде, издание первое, 1613 год»
— Что это, ваше императорское высочество? — спросила горничная, держа в руках кисточку.
— Первый сборник законов, выпущенный династией Долгоруковых.
Ресторан «Парадиз» был далеко не самым пафосным местом Москвы, но всё равно занимал отдельное трёхэтажное здание, разделённое на зоны. Того же класса, что и любимая Дарьей Михайловной «Мидина».
Первый этаж был превращён в ночной клуб — с барной стойкой во всю громадную стену и танцполом по центру. На второй этаж вёл не только лестничный пролёт, но и отдельный выход с улицы — для тех гостей, кому не нужен шум и кто пришёл исключительно поесть. Третий, который и был предоставлен в наше распоряжение родом Ростовых, представлял собой десяток приватных комнат, где можно было как провести застолье узким кругом, так и устроить конференцию.
Высокие технологии на марше. Здесь не было названия «хай-тек», английский язык не получил такое мощное распространение, как на моей прошлой Земле. Но я всё равно в своей голове именно так это и называл.
Минимализм в оформлении с нарочито выпяченной функциональностью, современная техника, освещение, неоновые указатели повсюду, куда только падал взгляд. Бар на первом этаже делился на зону за счёт подсветки, на втором весь зал был разделён световыми барьерами, не позволяющими заглянуть, кто сидит за столиком и чем занимается.
— Прошу сюда, ваше сиятельство, — с чётко выверенной улыбкой произнесла сопровождающая меня администратор, открывая дверь в одну из комнат на третьем этаже. — Прибыл его сиятельство Иван Владимирович Корсаков.
Внутри было достаточно шумно и в то же время никакого напряжения. Мои одноклассники ещё только собрались и не успели перейти от приветствия к празднику, который неизбежно начнётся, ведь мы здесь все взрослые и ответственные люди. А потому на столе уже стоит ледяная водка, коньяк и много вина.
Калашников обернулся раньше, чем я переступил порог. За то время, что мы не виделись, он, казалось, стал ещё больше себя прежнего. Хотя, скорее всего, он просто прошёл начало муштры, а потому держал осанку иначе, плечи по-другому и теперь производил впечатление медведя, который встал на задние лапы.
— Иван Владимирович! — воскликнул он, раскидывая руки для объятий.
— Рад видеть, Александр Николаевич, — ответил я, позволяя себя обхватить, и похлопал единственного, кого мог бы назвать другом в гимназии, по широкой спине. — Чем тебя в твоей академии кормят? Ты стал ещё здоровее, чем раньше!