После той демонстрации, что мне устроил Всеволод Серафимович, я, наверное, ближайший месяц к горячительным напиткам не притронусь. Очень уж впечатляющая картина оказалась.

Маргарита Ивановна встала так, чтобы её было видно отовсюду, подняла бокал с шампанским и заговорила:

— Дорогие гости, друзья, одноклассники, — произнесла она, оглядывая нас, — я рада приветствовать вас всех на сегодняшней встрече. Мы прошли с вами не один год обучения в стенах гимназии, исписали немало тетрадей и страдали над одними и теми же заданиями.

Над столом пронеслись сдержанные смешки. Настроение в комнате было приподнятым, и никто не пытался его скрывать. Оказавшись в одной компании, все мгновенно вспомнили гимназию, и атмосфера изменилась. Никто пока что не тыкал друг другу, как раньше, но и до этого обязательно дойдёт.

Потому что между нами есть определённый уровень близости, который некоторые проносят с собой через всю жизнь. Не то что пара месяцев, которые пронеслись с момента получения аттестатов.

— У каждого из нас началась та самая взрослая жизнь, которой нас так пугали учителя, когда мы не были самыми почтительными учениками, — продолжила речь Маргарита Иванова. — Но как бы там ни было, мы собрались, мы здесь, мы вместе. И я хочу, чтобы именно это мы и отпраздновали! За вас, мои дорогие одноклассники!

Ростовой ответили дружным хором, поднимая бокалы. Наступило время закусок, и я вместе со всеми насладился действительно достойной кухней «Парадиза». После короткой речи Маргарита Ивановна больше не пыталась управлять вниманием гостей, и одноклассники быстро разбились на группы — всё те же самые, что и в гимназии.

Я откинулся на спинку своего стула, наблюдая за ними. Я смотрел и слушал, как они обсуждают последние новости, пока ничего критичного озвучено не было, пока Смирнов не бросил фразу:

— Проклятые французы.

Калашников тут же обернулся в сторону нашего одноклассника.

— Нейросеть? — спросил Александр Николаевич.

Андрей Васильевич кивнул.

— Они опередили нашу разработку на полгода, — поделился Смирнов. — Теперь либо мы будем вынуждены выпускать сырой продукт, либо они уйдут в отрыв, который нам не преодолеть.

— А я ведь ещё в классе говорил, что не выгорит, — вставил Темирязев, ткнув вилкой в пространство. — Эта ставка на скорость не могла ни к чему хорошему привести. Миллиарды рублей сожжены в топке ради спешки. И что теперь остаётся? Только фиксировать убытки. Сегодня французы выпустили первый релиз, а значит, завтра их нейросетью будет пользоваться весь мир.

— Ну, насчёт всего мира вы, конечно, хватили, Семён Владиславович, — фыркнула Дементьева. — Российская империя выпустит свой продукт, и мы обязательно перейдём на отечественное программное обеспечение. Мы лидеры.