«Ты был на месте события?»
Люмиан непринуждённо ответил:
«Да. Хотя твой способ покушения на Морана Авиньи имел характерные черты „Епископа Роз“ и, судя по всему, использовал „Выпас“ для совершения „Телепортации“ — так что даже получи я информацию от „Очистителей“, догадаться о твоём участии не составило бы труда, — но должен признать, я действительно находился там.»
«Где ты прятался?» — спросил господин K.
Люмиан с явной ухмылкой ответил:
«В том зеркале. В том самом зеркале, через которое сбежал Моран Авиньи.»
Услышав это, чёрный балахон господина K зашевелился без ветра, будто бы под ним ликовали бесчисленные куски плоти и крови.
Он не стал скрывать своего волнения:
«А сейчас? Ты схватил Морана Авиньи?»
«Да,» — серьёзно кивнул Люмиан.
«Ха-ха-ха! Ха-ха-ха!» — господин K запрокинул туловище, обнажив худощавый подбородок, и зашёлся в безудержном, предельно исступлённом хохоте.
Он хохотал до тех пор, пока у Люмиана не зазвенело в ушах, пока свет и тени в подвале не заплясали, а в воздухе не разлился запах крови.
Наконец господин K перестал хохотать и с небывалым фанатизмом произнёс:
«И впрямь воля Господня, и впрямь благочестие — единственный выход!»
Он начал осенять себя крестом на груди:
«Восхваляю Вас! Восхваляю Вас, сотворившего всё сущее, восхваляю Вас, взвалившего на Себя грехи людские!»
Люмиан тоже вслед за ним стал восхвалять того самого «Истинного Творца», в которого веровал орден Авроры.
Господин K со смешком вздохнул:
'Изначально я лишь планировал совершить покушение на Морана Авиньи на днях, ещё не решив, в какой именно день. Но сегодня вечером, увидав, как Моран Авиньи появился у окна и всматривается вдаль, я заметил, что его настроение и состояние немного не в норме.
'Я побоялся, что произойдёт какая-нибудь неожиданность, спешно начал операцию и потерпел неудачу.
'Только что я как раз собирался покаяться перед Господом и принять грех, который должен на себя взять, как пришёл ты и сообщил, что схватил Морана Авиньи.
'О чём это говорит?
'Это говорит о том, что Господь уже давным-давно всё устроил! Нам нужно лишь благочестиво молиться, благочестиво действовать и благочестиво совершать дела, не раздумывая ни о чём другом.
«Пока есть благочестие, неудача станет лишь преддверием успеха. Без благочестия же даже успех окажется лишь успехом, ведущим к краху.»
Прежде при каждом общении с господином K у Люмиана возникало чувство, словно они говорят на разных языках — не потому, что он не понимал слов, а оттого, что не мог от всего сердца постичь и прочувствовать подобное фанатичное состояние.