Размером она походила на обычную акулу, ее серо-черное тело не имело чешуи, будучи сплошь покрыто почти круглыми мясными наростами. Некоторые из этих наростов мерцали подобно звездам и соединялись друг с другом, образуя причудливые символы. По обе стороны ее морды располагалось по паре глаз, а вытянутая пасть была острой, точно флагшток.
Вокруг этой странной рыбы плавало еще несколько похожих на нее рыб, словно образуя целую стаю.
Лумиан резко снял «Очки Тайнозрения» и, заталкивая их обратно в «Вещмешок путешественника», тяжело задышал.
По его первичному подозрению, именно эта странная рыба вызвала стихийное бедствие в виде гигантских волн без каких-либо явных погодных предпосылок — а свирепствующий штормовой ветер трудно было назвать причиной или же следствием непрестанно поднимающихся и падающих волн.
Учитывая, что странная рыба таилась под водой, Лумиан отказался от мысли использовать Гигантский Огненный Шар, чтобы навести пушки «Перелётной птицы» на эту акваторию.
Он напрямую активировал черный символ на правом плече и «Телепортировался» в открытое море поблизости, которое только что видел.
В процессе этого он достал потемневшую костяную флейту с несколькими темно-красными отверстиями.
Это был «Опус Ненависти», полученный от генерала Филиппа!
Силуэт Лумиана соткался в воздухе, и, стремительно падая вниз, он поднес потемневшую костяную флейту к губам.
В деревне Корду он учился играть на флейте у пастухов, а в последние дни как раз вспоминал и повторял те навыки, так что теперь ровно вывел плавную, уносящуюся вдаль мелодию, полную глубокой тоски по родному дому.
Это был любимый напев пастухов во время Перегона.
Непрестанно глухо взрывавшиеся огненные шары взметали вверх потоки воздуха, замедляя падение Лумиана, а сквозь свист ветра мелодия флейты — опус, звучавший словно из самых глубин реки судьбы, — проникла сквозь толщу воды прямо в «уши» странной рыбы и ее сородичей.
Внезапно странная рыба застыла, и похожие на горные пики гигантские волны опали, не породив новых.
Бабах, бабах, бабах! У более мелких рыб, окружавших странную рыбу, то разрывались головы, то они начинали безумно атаковать сородичей, то просто гибли, всплывая на поверхность воды.
Скорость падения Лумиана резко возросла, и его ступни, ноги, а затем и всё тело одно за другим погрузились в ледяную морскую воду.
Он продолжал играть тоскливый напев пастухов, чувствуя, как морская вода подступает к горлу и вот-вот зальет рот.
В следующее мгновение из четырех глаз и многочисленных наростов той странной рыбы размером с акулу хлынула темно-красная кровь.