Вспоминая две битвы — поимку реального «Сисо» живьём и противостояние священнику Кали, — Лумиан смутно осознал одну истину:
Иногда положиться на команду — эффективнее, а иногда действовать в одиночку — куда целесообразнее. К разным ситуациям и разным врагам нельзя применять единые стандарты, иначе легко потерпеть неудачу.
В этот момент Лумиан вспомнил изречение императора Рассела, которое когда-то объясняла ему старшая сестра Аврора:
У войск в бою нет постоянной и неизменной диспозиции, подобно тому как у текучей воды нет постоянной и неизменной формы.
«Можно возвращаться в городок Тизамо? Мне тоже?» — Лугано испустил возглас радости и инстинктивно протянул оставшуюся ладонь, прижав мерцающий слабый свет к ранам на теле Лумиана.
— Как «Врач», Лугано не мог напрямую лечить повреждения внутренних органов пациента: необходимо было вскрыть полость и прикоснуться к поражённому месту, что фактически равнялось хирургической операции.
Лумиан кивнул и сказал:
«Можно, но ты должен находиться под двойным присмотром Камю и Рии.»
Сам же он намеревался задержаться ещё ненадолго, чтобы посмотреть, не удастся ли чем-то помочь члену «Фракции Воздержания» церкви «Шута» Ивелисте Эггсу.
Именно так и следовало поступать обладателю карты Младших Арканов из «Клуба Таро».
Разумеется, Лумиан ни за что не стал бы входить в область перед чёрной древней гробницей — это привело бы лишь к тому, что он сгинул бы, даже не поняв, как погиб. Он размышлял о том, сможет ли через воздействие на Реасу и остальных повлиять на соответствующий божественный предмет или же сделать что-то с помощью золотой маски на трупе «Сисо».
В это время Девахо, лишь сегодня вечером прибывший в городок Тизамо, уже углубился в джунгли, огибая путь назад.
Собрав остатки сил, он устремился вперёд.
Побежав некоторое время, Девахо внезапно остановился и с замешательством уставился на поворот тропы, скрытый деревьями.
Под тусклым ало-красным лунным светом оттуда приближалась низкорослая фигура.
Эта фигура принадлежала мальчику лет семи-восьми. На нём была синяя пижама с жёлтыми звёздочками и такая же ночная шапочка. Пухлые детские щёки и не скрытые шапкой короткие жёлтые волосы были измазаны сливками, кровью, крошками печенья, обрезками торта и прочим мусором, а в карих глазах светился нестерпимый голод и страстное вожделение.
У его рта непрерывно дёргался и извивался пёстрый, холодный и скользкий хвост ядовитой змеи, сегмент за сегментом проглатываемый в ротовую полость.
Щёки мальчика раздулись, и он с силой зажевал.
В следующую секунду он увидел Девахо.