Это было как откликом «Предчувствия опасности», так и следствием фразы, которую, возможно, когда-то произнес император Рассел: «Если в чем-то проявляются аномальные признаки, за этим непременно кроются нетривиальные факторы, а подобные факторы зачастую означают опасность».
Без нималейшего колебания Теванако покинул зеркало умывальника и в форме огромного Демона прыгнул к двери уборной.
Он сконденсировал с десяток–два бледно-голубых Серных огненных шаров и заставил их один за другим обрушиться на ту деревянную дверь.
Теванако, только что одним ударом меча заставивший «Бутыль вымысла» задрожать, давно понял, что текущее «запечатывание» можно взломать грубой силой, и нет нужды искать настоящий выход или убивать врага, сотворившего это «запечатывание».
Ради этого он отказался от возможности объединиться с тем полным доспехом для совместной атаки на Лумиана.
Он чувствовал, что если затягивать дальше, то даже убив Лумиана Ли прямо на месте, он сам попадет в плотное окружение, получит смертельный удар и не сможет уйти живым.
В таком случае убийство Лумиана Ли не имело бы никакого смысла!
Разумеется, Теванако не собирался давать Лумиану спуску: выпустив Серные огненные шары, он направил сжатый кулак вовнутрь уборной, раскрыл рот и произнес на языке Демонов слово, полное разврата и скверны:
«Замедление!»
Это одна из разновидностей «Слов скверны», способная заставить движения всех целей в радиусе семи-восьми метров стать скованными и даже замереть, а время действия составляет около двух секунд.
А при размерах этой уборной зоны воздействия в семь-восемь метров с лихвой хватало, чтобы накрыть всю территорию.
Очертился силуэт Лумиана.
Он вновь «Телепортировался» за спину «Доспеха Гордыни», а в его руке сконденсировался алый, почти белый огненный шар.
Под воздействием «Слов скверны» движения его и «Доспеха Гордыни» замедлились: один «неторопливо» выпускал огненный шар, а другой пытался развернуть тело, словно его суставы заржавели.
Грохот!
Те с десяток–два Серных огненных шаров целиком взорвались на двери уборной.
По всей внутренней стороне уборной проступил слой прозрачной, иллюзорной пленки; подобно стеклу, она уже растрескалась на кусочки, испещренная продольными и поперечными трещинами, и едва держалась.
Поверхность же той деревянной двери и вовсе обуглилась, а сама она держалась лишь из сложенных вместе обломков, будто кто-то склеил разломанную детскую игрушку.
«Сисо» Теванако понял: еще один удар — и это «запечатывание» разрушится окончательно.
На этот раз он сконденсировал семь-восемь бледно-голубых Серных огненных шаров.