Лумиан читал её с замиранием сердца, словно роман, и находил, что некоторые легенды куда увлекательнее ходивших на рынке ужастиков и от них по спине пробегал холодок.
Встречавшиеся там время от времени заклинания частью явно были состряпаны дилетантами да ещё и переписывались по нескольку раз, а частью отдавали чем-то жутковатым и имели определённое сходство с «Наборедесли» — Лумиан даже не смел произносить их вслух, а только проговаривал про себя.
Первый день плавания «Ягоды» прошёл в подобном спокойствии.
Поздно ночью Лумиану снилось множество фривольных сцен, переплетавшихся в истории, от которых бросало в жар и смущение, и накалявших эмоции до предела.
И именно в этот момент Лумиан проснулся; за окном сквозь штору пробивался солнечный свет, принося с собой немного света.
Было шесть утра.
Лумиан лежал на кровати, чувствуя некоторую опустошённость.
Во сне у него отсутствовала стойкость «Аскета», отчего некоторые сцены казались необычайно волнующими.
«Уф…» — выдохнул Лумиан и с самоиронией ухмыльнулся: «Я уже почти забыл, что это не благословение, а проклятие.»
То обстоятельство, что каждое утро в шесть часов его физическое состояние возвращалось к моменту запечатывания Термибороса, в большинстве случаев ассоциировалось для него с отсутствием страха перед тяжёлыми ранениями, истощением и наличием врождённой способности к исцелению — и всё это было хорошо.
Хотя при каждом сбросе состояния тела он неизбежно вспоминал катастрофу в деревне Корду и свою старшую сестру Аврору, резкая боль и мучения были невыносимы лишь до завершения курса психотерапии, а затем он постепенно онемел и привык, перестав реагировать слишком остро, и лишь изредка ощущал тупую боль и пустоту.
Лумиан поднялся с кровати, отдёрнул шторы и увидел, что тёмно-синее море находилось в двух совершенно разных состояниях:
Справа простиралась безбрежная гладь, где на горизонте только-только показывался край алого солнца, а слева клубился туман и бушевали волны, из-за чего в сотне метров ничего нельзя было разглядеть.
Выйдя из хозяйской спальни, Лумиан обнаружил, что Лугано встал гораздо раньше обычного и тоже любовался морским пейзажем.
«Настроение хорошее, а?» — с лёгкой насмешкой произнёс Лумиан.
Лугано смущённо улыбнулся:
«Впервые в Бушующем море, немного взволнован, вот и встал пораньше.»
И тут же добавил:
«К тому же, чтобы стать для Вас хорошим переводчиком, мне нужно как можно скорее освоить дутанский язык.»
На журнальном столике в комнате лежала куча книг по дутанскому языку, свежекупленных Лумианом в порту Колиа — как у одного из главных торговых портов, ориентированных на Южный континент, у жителей порта Колиа имелась практическая потребность в изучении дутанского языка, что переросло в настоящую моду: имелось множество учебников для быстрого старта начинающих и преподавателей дутанского, оказывавших услуги с выездом на дом. Лумиан без труда раздобыл два комплекта учебных материалов с упражнениями, охватывающих начальный, средний и продвинутый уровни — не то что в порту Санта, где ему пришлось потратить массу сил, чтобы раздобыть лишь несколько с трудом подходивших книг.