Он увидел, где находится, увидел тот почти иллюзорный исполинский дуб, увидел, как на дубе выросли влажные, тёплые, извивающиеся плотские лепестки, а его собственное тело уже почти на треть было окутано ими и сантиметр за сантиметром втягивалось внутрь.
Вот какими были материнские объятия, которые он только что ощущал.
Зрачки Лугано мгновенно расширились, холодок устремился к самой макушке, а волосы по всему телу встали дыбом.
Изо всех сил упёршись руками изнутри плотских лепестков, покрытых липкой слизью, он стремительно подался назад.
Отец Монсеррат, качая невидимого младенца, появился подле Лугано и мягко улыбнулся:
«Возвращайся, возвращайся в объятия Матери, вернись к нашему первозданному облику.»
Лугано охватило отчаяние.
Он хотел сразиться с этим священником, но с горечью осознал, что, приняв два зелья — «Земледелец» и «Врач», — помимо обладания огромной силой и умения обращаться с сельхозинвентарём и скальпелем, не имеет потусторонних способностей, применимых непосредственно в бою; будь то предсказание погоды, распознавание и выращивание семян, или же «лечение тяжелых болезней», «лечение травм», «сшивание душ», «дарование жизни» и выдающиеся хирургические навыки — ничто из этого не подходило для сражения.
— Раньше Лугано в основном полагался на навыки рукопашного боя и стрельбы, освоенные за время работы охотником за головами, сочетая их с силой «Земледельца» и огнестрельным оружием.
Но так или иначе, не сопротивляться сейчас означало смерть. Лугано и сам был авантюристом, которому приходилось убивать, поэтому сквозь огромный страх он открыл огонь по отцу Монсеррату и выхватил острый скальпель.
…………
В каюте первого класса, принадлежащей Лумиану.
Лумиан, всё ещё читавший учебник дутанского языка при свете керосиновой настенной лампы, услышал стук «тук-тук-тук» в дверь.
Он в недоумении поднялся, открыл дверь и увидел Людвига.
Людвиг, одетый в серо-белую клетчатую пижаму и ничем не отличавшийся от обычного ребёнка, серьёзно произнёс:
«С Лугано произошёл несчастный случай, скорее иди спаси его.»
Несчастный случай? Лумиан приподнял бровь.
Зная, что Лугано всё ещё слышит плач младенца, он тайком усилил наблюдение за этим слугой, в том числе и только что.
Но разве Лугано не вошёл в молитвенную комнату Церкви «Матери-Земли»?
И там тоже мог произойти несчастный случай?
Людвиг продолжил:
«После того как он вошёл в молитвенную комнату, я больше не могу чувствовать его запах.»
«Какой ещё запах?» — смутно о чём-то догадавшись, мимоходом спросил Лумиан.
Людвиг, не видя в этом ничего странного, ответил: