Почти одновременно из тьмы выступила ещё одна высокая фигура.
То был рыцарь, облачённый в разбитые чёрные доспехи: в его глазницах пылало бледное пламя, из щелей между пластинами сочилась жидкость, исходившая густой вонью гнили, а на обнажённых участках тела осталась лишь липкая плоть.
Этот уже мёртвый рыцарь поднял двуручный меч и размашистым шагом, способным разнести в щепки и кровать, и шкаф, обрушил клинок на Лумиана.
Тело Лумиана с поразительной гибкостью пружинисто изогнулось, повернувшись из положения лицом к Рыцарю Смерти, пожирающему тени питону и высокой худой чёрной тени к ним боком.
Треск!
Когда двуручный меч Рыцаря Смерти рассёк шкаф пополам и во все стороны полетели щепки, Лумиан резко присел и, сжав руки в кулаки, тяжело ударил по плотному коричнево-жёлтому ковру.
Огромное количество алого, близкого к белому пламени с эпицентром в этой точке с детонацией вырвалось наружу, охватив каждый уголок комнаты, поджигая всё, что могло гореть, и опаляя троих неживых существ, предположительно явившихся из мира духов.
Грохот!
Среди бушующих волн пламени вокруг Лумиана один за другим сгущались и разлетались огненные шары.
Они летели то к Рыцарю Смерти, пожирающему тени питону и высокой худой чёрной тени, то без разбора накрывали площадь этой не такой уж маленькой спальни.
Грохот!
Эти алые, близкие к белому огненные шары один за другим взрывались, разрывая троих неживых существ, круша кровать, письменный стол и прочую мебель, заставляя ковёр испускать густой едкий дым.
При столь мощном взрыве в столь ограниченном пространстве любое существо, не являющееся чистым призраком или чистым духовным телом и сохраняющее хоть какую-то материальность, неизбежно подвергалось разрушению: подобные стали доспехи на Рыцаре Смерти в мгновение ока рассыпались, а пожирающий тени питон развалился на куски, превратившись во множество горящих обрубков.
Состояние высокой худой чёрной тени было сравнительно получше, но и она подверглась воздействию огня, став более тусклой и истончённой.
Грохот!
Хотя «Перелётная птица» была судном, выстроенным из стали, но когда по сравнительно небольшой площади словно одновременно ударили из множества орудий, ни одна каюта не могла бы уцелеть при подобной мощи без повреждений; однако странным образом в спальне каюты № 5 первого класса лишь на внутренних стенах появились трещины, но ни стены, ни дверь на самом деле не разрушились.
Разумеется, невидимый барьер, покрывавший это место, заходил ходуном, готовый развалиться в следующую же секунду.
Под воздействием ударной волны, отрикошетившей от стен, двери и потолка, самому Лумиану, устроившему этот взрыв, пришлось несладко: казалось, будто по его телу семь или восемь раз подряд ударили огромным молотом, перед глазами поплыли золотые мушки, а в горле распространился густой металлический привкус крови.