Юноша думал, что завтра увидит ее в коридоре. Она улыбнется своей сдержанной улыбкой. Скажет: «Спасибо за конспект». А он будет кивать, как идиот, и не найдёт слов. А теперь… где она? В городе у шерифа? Жива ли?

Мысль обжигала изнутри, острая и беспомощная. Парень сжал кулаки, глядя на багровый восток. Конец мира оказался не огненным шаром, испепеляющим все на своем пути, а тихой, ползучей паникой и мыслью о девушке, которую он, возможно, больше никогда не увидит.

День тянулся, как клей, медленный и густо. Багровый отблеск на востоке не исчезал, он лишь неспешно бледнел, растворяясь в грязно-желтой дымке, затянувшей небо. Генератор продолжал тарахтеть, питая радио, которое теперь лишь шипело, словно змея, выдавшая все свои секреты.

Марта не унималась. Она металась по дому, то замирая у окна с расширенными от ужаса зрачками, то падая на колени в центре гостиной, воздевая руки к потолку.

— И умирал я, и вот, стою пред престолом! И видел я мертвых, малых и великих… и судимы были мертвые по написанному в книгах!

Голос женщины срывался на визг, полный надрыва.

— Это они! Мертвые из-под престола! Их зовут на суд!

Джек, сидя за столом и чистя винтовку, сжал губы так, что они побелели. Мышцы на его скулах напряглись.

— Марта, хватит.

Его голос был низким и усталым, но в нем зазвенела сталь.

— Суда нет. Есть война. Глупая, проклятая война, которая докатилась и до нас. Тебе не надоело пугать сына?

Этан, стоявший у притолоки, вздрогнул. Парня пугала не мать, а та ледяная пустота, которая зияла за ее словами. Но в его сердце клокотала жалость. Он видел не пророчицу апокалипсиса, а свою мать, ту самую, что когда-то пела ему колыбельные и целовала в лоб перед сном. Теперь ее разум тонул в огне Откровения Иоанна.

— Пап, она не специально, — тихо сказал он. — Она просто… Верит.

— Вера — одно, а истерика — другое, — отрезал Джек, резко вставляя обойму. — От веры не отказываются жратву в бункер таскать. А от истерики, никакого толку.

Марта услышала это. Она резко обернулась, и в ее глазах вспыхнула обида, смешанная с фанатичной уверенностью.

— Ты не видишь, Джек? Ты слепой! «И кто не был записан в книге жизни, тот был брошен в озеро огненное». Мы должны быть готовы предстать! Мы должны очистить свои души, а не запасаться тушенкой, словно кроты!

— Чтобы очищенные души сдохли с голоду через неделю?

Мужчина с грохотом положил винтовку на стол.

— Прекрати, Марта. Твои псалмы не согреют нас, когда ударит мороз, и не накормят, когда кончатся припасы. Иди, помоги Этану перетащить мешки с зерном из сарая. Польза будет хоть какая.