Время лишило Хёрта обаяния, что у него было в молодости. Казённое выражение мыслящего кирпича, что Тиффани встречала у бывших офицеров, перебравшихся на тыловые должности, отказывающихся помогать с поиском только потому что она ему не жена, и формально никакого права задавать вопросы о действующем сотруднике спецслужб не имеет. Джек отталкивал одним свои видом, колким холодным взглядом, поджатыми, будто в недовольстве, губами. Он подошёл на дистанцию пяти шагов, остановился, заглянув в салон машины. Запрет на общение с сыном, он помнил.
— Я приехала одна, — сообщила Тиффани.
Хёрт достал сигареты и закурил. Женщина подошла ближе, также вкладывая в рот сигарету и ожидая, что он даст ей огня. Не дал.
— Что тебе нужно?
Тиффани сделала глубокую затяжку и выдохнула дым ему в лицо.
— Твой сын идёт в колледж в следующем году.
— По решению суда штата Джорджия на основании федерального закона он не мой сын, — отрезал Джек.
Женщина вздохнула.
— Ты сам в этом виноват.
— Что тебе нужно? — повторил Хёрт.
— Стивен хочет поступить в Калифорнийский Университет… — начала Тиффани.
— Удачи ему, — оборвал её Хёрт. — Что тебе нужно от меня?
Женщина нахмурилась, но настойчиво продолжила.
— Но не набрал вступительный балл для получения стипендии. Ты же не бросишь своего сына в такой ситуации?
Лицо Джека оставалось таким же безразлично-недовольным.
— Я лишён прав отцовства, он не мой сын.
— Всего лишь формальность, — ответила Тиффани.
Хёрт промолчал.
— Ты сидел с президентом за одним столом, Джек! Неужели так сложно хоть раз за всю жизнь сделать для своего сына такую малость?
— Пусть поступает туда, куда может. И Тиффани, ты уже отсудила у меня всё, что могла. Я не хотел детей тогда, не хочу их и сейчас.
— Да плевать, что ты там хочешь, чёрт тебя подери! — крикнула Милтон. — У твоего сына проблема! Оторви ненадолго задницу от кресла и сделай милость — окажи ему помощь! Где твоё хвалёное мужское достоинство?
Хёрт докурил и выбросил сигарету.
— Всё, что я тебе был должен, я отдал давным-давно, Тиффани.
— Да как ты смеешь так говорить⁈ — взорвалась женщина. — Ты здесь ворочаешь миллионами, если не миллиардами! И не можешь ничем помочь собственному ребёнку? Снова нас бросишь? Прикроешься грёбаной бумажкой, чтобы ничего не делать? Я прошу всего лишь ему помочь! Твоему сыну, чёрт возьми, не мне! Неужели в тебе нет вообще ничего человеческого?
Тлеющая в её руке сигарета обожгла кожу.
— Ай!
Женщина дёрнула рукой, выругалась. Со злости наступила на окурок и растёрла.
— Я не собираюсь нарушать закон, Тиффани. Не я установил требования к абитуриентам.