На этот раз кризис начался не из-за гибели всех мужских прямых представителей династии. Да, у погибшего царя Алексея не было законно признанных детей, которые смогли бы принять на себя тяжесть царственного положения и управления столь большой империей, но был один бастард, зачатый царём во время путешествия к южным границам. Могла ли Дворянская Дума, ставшая на тот момент единственным источником власти в государстве, целостность и стабильность которого держалась на волоске, разрешить бастарду воцариться? Тогда выбор между первейшими советниками почившего Алексея стоял в том, чтобы признать единственного, пусть и непризнанного, но родного царского потомка или обратиться к одной из боковых династий, которых у Рюриковичей было достаточно. Совет подвижников царственного рода принял рискованное решение и поставил на престол всея Руси Дмитрия Алексеевича, бывшего незаконнорождённым потомком царя.

С таким решением не были согласны Романовы. Они со времён Грозного постоянно находились рядом с государями, плетя скрытые интриги и постепенно собирая союзников среди аристократических родов, купеческих гильдий и зарождающихся родов крупных промышленников. Потому-то они, чувствуя за своей спиной поддержку и силу, решились на объявление выбора Дворянской Думы незаконным.

Романовская Смута характеризовалась разрозненными восстаниями в разных частях страны, начиная от северных губерний, заканчивая приходами наёмников из Средней Азии. Далеко не каждое выступление лояльных Романовым сил оканчивалось успехом. Где-то зачатки восстания давились казачьими войсками, другие умудрялись разбивать имеющимися под руками губернаторов отрядами, но в один момент их войска смогли собрать войска вокруг столицы, взяв город в осаду, пока столичные гарнизоны удерживали оборону, дожидаясь подходов подкреплений с юга и Поволжья. Подошедшие казаки и войска лояльных Рюриковичам сил смогли разбить Романовых в Московском Побоище, а все пойманные мужчины рода были казнены или сосланы в Сибирь специальным царским указом.

— Ваше благородие, пора собираться.

Голос Владимира вырвал меня из раздумий о истории страны. Конечно, это была далеко не моя временная линия, да и век не тот, но Россия есть Россия, и не беспокоиться о судьбе своей родины у меня просто не получалось. Тем более, что мне придётся здесь жить, а может и пробиваться в верха. Нужно было пользоваться неожиданно выпавшими в мои руки ресурсами и как можно быстрее вступать в гонку.

Вокзал Томска встретил нас высокими чугунными арками и стеклянными сводами, пропускающими апрельский свет. На перроне сибирской столицы толпились купцы в длинных сюртуках, дорожные чиновники в фуражках раздавали приказы своим служащим, а лоточники старались распродать с подносов свежие пирожки и горячий сбитень, отлично согревающий в холодный сибирский апрель.