Выдохнув, я вытянул небольшую чековую книжку из ящика стола и расписался сразу на нескольких листах. Хотелось бы мне совершить моментальный перевод и без того немаленькой суммы на счёт Горохова, но я был сильно ограничен не только имеющимся уровнем технологий, но и законодательством Империи, позволяющей делать единичный перевод при помощи чеков всего по десять тысяч рублей, но это были лишь малые проблемы по сравнению с теми, что меня ждут в будущем.
По утренней прохладе грузовой терминал томского железнодорожного вокзала спал мёртвым сном. Тишина лишь изредка прерывалась шумом шагов немногочисленных работников и сонных стрелочников, меняющих направление путей. Я шёл к остановившемуся составу, кутаясь в отделанную бобровым мехом шинель. За моей спиной, словно тень, следовал Семён, и в такт его шагам тихо хлопала шашка.
Нас ждало сразу несколько товарных вагонов, поставленных достаточно удобно для того, чтобы сюда смогли подъехать подводы. С виду пломбы на дверях были целыми, и можно было бы подписать документы о приёмке прямо сейчас, но в деле приёма товара нельзя доверять даже своим глазам.
— Будем вскрывать, ваше сиятельство? — глас казака прозвучал глухо в удивительно холодном утреннем воздухе.
Я согласно кивнул. Семён вставил ключ в нутро мощного амбарного замка и резко провернул его внутри. Прозвучал хруст, и единственная защита наполнения вагона рухнула на землю с грохотом, ударившись о многочисленный щебень, рассыпанный по всей земле. Дверь со скрипом отъехала в сторону, обнажив темноту вагона, пахнущую машинным маслом и свежей стружкой.
Семён принял из моих рук карбидный фонарь, и из темноты проступили очертания больших деревянных контейнеров. Сапоги казака хрустнули по рассыпанным на полу опилкам. Ловким движением телохранитель сорвал упаковку с ближайшего из контейнеров, и в тусклом свете фонаря заблестела свежеокрашенная сталь.
— На месте, — пробормотал Семён, проводя ладонью по холодному металлу. Его пальцы проверили каждый болт, каждую табличку с названием компании, каждую заклёпку.
Я поднялся в вагон и встал в дверях, наблюдая, как восходящие солнечные лучи играют на металле открытого контейнера. Станки мне уже нравились. Они казались будущим — резким, стальным, неумолимым. Эти машины, созданные в самых восточных губерниях государства, теперь будут служить мне на сибирской земле.
— Третий ящик помят, — неожиданно произнёс казак, присев на корточки подле одного из контейнеров. Кинжал Семёна блеснул в скромных лучах, вскрывая упаковку с хирургической точностью.