— Позвольте представить вам Федору Кузьминичну Гросс, — указал мне граф на молодую светловолосую девушку, одетую не так чтобы богато, но вполне прилично и очень даже со вкусом. Стройная фигура, милое личико и, чёрт побери, чуть оттопыренные эльфийские ушки. — И знаете ли, голубчик, Федора Кузьминична явилась не столько по мою, сколько по вашу душу. Прознала, что гостит у меня столичный дознатчик и явилась со своей бедой, прося о помощи.

— Покорно умоляя, ваша милость, а не прося, — девушка чуть склонила голову и слегка присела, изображая почтительный книксен. — Поскольку лишь в ваших силах предотвратить чудовищную несправедливость, угрожающую моему жениху.

— И что же стало причиной той несправедливости? — поинтересовался я, впрочем, совсем без энтузиазма. У меня тут планов громадьё, и любое расследование, занимая лишнее время, могло эти планы нарушить.

— Да-да, голубушка, не стесняйтесь, — подбодрил юную посетительницу старый граф, — поведайте Владиславу Сергеевичу о том, что случилось.

— Сегодня рано утром, — пустила вдруг слезу Федора Кузьминична, — почтенного Пантелея Марковича, батюшку моего жениха, обнаружили убитым. А самого Еремея Пантелеевича околоточный надзиратель приказал взять под стражу, ложно обвинив в содеянном. И лишь в вашей власти опровергнуть подлый навет, дабы высвободить моего суженного из заточения. Не откажите, ваша милость, — заламывая руки, девица бухнулась передо мною на колени, — проявите сострадание, спасите Ерёмушку от злого навета!

— Полно вам, сударыня, — кинулся я поднимать её, подхватывая под локотки. — Это совсем уж лишнее. Давайте-давайте, вставайте.

— А и правда, голубчик, — легонько похлопал меня по плечу граф, — отчего бы вам и не помочь по-соседски? Пантелей Непряхин человеком был почтенным, сумевшим из худого двора крепкое хозяйство сколотить, а после к тому ж мануфактуру ткацкую запустить. Да такую, что для него и для герцогства большой прибыток давала. Съездили бы вы, глянули бы хоть одним глазком, что там да как. Может, сынок Пантелея Марковича и невиновен вовсе. Тем более от подворья его до Карасей ваших рукой подать. Может, и своё имение заодно навестить успеете. Считайте это моей личной просьбой, голубчик. А я уж делу этому пригляд обеспечу, чтоб ни в пути, ни на месте никто вас не потревожил.

Пренебречь просьбой графа, давшего нашей кампании приют, да и вообще так по-дружески к нам относившегося, я не посмел. Утро раннее, до деревни Непряхина и впрямь ехать недолго — к вечеру по-любому вернуться успеем.

— Я правильно понял, — обратился я к утирающей слёзы просительнице, — что Еремей Пантелеевич и есть ваш жених?