А я то уж подумал, что местным совсем не интересно, что тут у них на улицах происходит. Мы же так шумели, а ни одна рожа даже в окошко не высунулась и «караул» не закричала. И свистков городовых до сих пор не слыхать было, словно и не патрулирует никто район этот.

Но нам городовые, в принципе, без надобности. Без них даже проще.

Завелись и укатили, пыхтя котлами, на самую окраину городка, зарулив в какую-то небольшую рощицу.

Холмов остался в машине бдеть за доро́гой и окрестностями, а Тимон выволок за шкирку из салона сразу обоих пленников и усадил их на землю под берёзками.

— Ну что, гости дорогие, — оскалился он так радостно, словно, будучи людоедом, обнаружил вдруг перед собой парочку деликатесных блюд, — побеседуем о делах наших скорбных? Вы из чьих, говорите, будете?

Тот, которого я перевязывал, моего примерно возраста мужик, вопрос полностью проигнорировал. Он, по-моему, из-за боли и вовсе не понимал, что тут происходит. А вот дружок его, совсем молодой парень лет двадцати, находясь в полном сознании, зло зыркнул на орка и процедил сквозь зубы:

— Не твоё собачье дело, мерзавец!

— Надо же, — удивился орк, — а с виду из благородных, кажись. Зачем же ругаться-то так? Я ж по-хорошему пока спрашиваю.

— Хоть на ремни меня режь, мерзавец, — решительно заявил этот молодой идиот, — ничего вам не скажу.

— А и порежу, запоёшь, как миленький.

— И не надейся, — гордо задрал подбородок юнец. — Я не стану пятнать честь предательством.

— Значит, — кивнул орк, — всё же из офицеров, раз сразу про честь вспомнил. Ну так поведай хотя бы, в каком полку служить изволишь, в каком чине. Хотя про чин можешь не говорить. И так вижу, что по годам ты не старше поручика званием-то. Чего молчишь?

— А чего тебе говорить, раз ты догадливый такой? Догадывайся и дальше сам.

— Некогда мне гаданием заниматься, да и не положено, — Тимон достал из-за пазухи служебное удостоверение и помахал им перед носом пленника. — Лучше дам тебе последний шанс по-хорошему рассказать мне, как старшему по званию офицеру, да к тому же самим герцогом сюда посланным, какими такими делами ваша часть тут занимается и как вы осмелились на представителей коронного сыска с оружием напасть?

— Да мне твоё звание и герцог твой… — вспыхнул юнец, сверкая глазами.

— Корнет, заткнитесь, — подал вдруг голос пришедший в себя второй пленник.

— Корнет? Кавалерия? — удивился Тимон, поворачиваясь к нему. — Ну а ты тогда кто будешь?

— Штаб-ротмистр, — голос раненого сильно дрожал, и слова давались ему с трудом, — Всё остальное скажу лишь при одном условии.