Однако тот поднял с пола и поставил на стол ещё один, очевидно полный, котелок. Аккуратно вскрыл его, выпустив из-под крышки облачко пара, и вновь заорудовал ложкой, едва лишь покосившись в нашу сторону. Так что отвечать опять пришлось озадаченно теребившему свою жидковатую седую бородёнку деду:
— Да отколь же тут чужие? Сюда и свои-то не часто забредают. Ежели б я Гордейку не навещал, харчи доставляючи, он бы тут и вовсе захирел да одичал без общения-то. Ты ешь, сынок, ешь, пока горяченькое — он ласково потрепал бугая по плечу и с любопытным прищуром уставился на меня: — Неужто, господа безопасники, стряслось чего?
— Нарушение охраняемого периметра, — сообщил я деду чистую правду, — Налицо несанкционированное проникновение неизвестных лиц на территорию комплекса. Не видал ли кого подозрительного?
— Лазутчиков, что ли выискиваете? — наморщил дед и без того изрытый складками плешивый лоб. — Ну так сразу бы и сказал, а то городишь тут невесть что. Тодысь папоротник.
— Чего? — удивился я.
— Папоротник, говорю, — ухватившись за поясницу и кряхтя, дед начал подниматься со стула. — Пароль тебе нонешний сообщаю, чтоб ты мне отзыв, как положено, назвал. Али, голова садовая, забыл ты его?
— Ты, дед, эти наезды брось, — возмутился я, хмуря брови так, чтоб не было видно моей растерянности. Ведь, когда я, лопух, операцию затевал, про такое даже и не подумал. — Пароли свои ты для простой солдатни оставь, пусть они проверяют и отзываются, как хотят. А нам этого не надобно, мы и без паролей лазутчика от своего отличить сможем. И вообще, я тебе, кажется, вопрос задал, вот и отвечай, «как положено».
— Да нету тут никого, — с грехом пополам выбравшись из-за стола и еле распрямившись, дед развёл руками. — Токмо я да Гордей. Гоблины, что кочегарами при котельне числятся, лишь по утру заявятся.
— Ну вот, — хмыкнул вставший за спиной у Гордея инспектор, — а ты говоришь, что никого тут не бывает и сыну твоему пообщаться не с кем.
— Да какое ж с этими дармоедами, тьфу на них три раза, общение⁈ — отмахнулся дед. — Коли работы нет, так они и дрыхнут весь день. А под вечер пятки отсель смазывают, иной раз даже не сказамши никому.
— Неужели так редко работа бывает? — что-то вдруг усомнился я. — Помнится, совсем недавно над трубой вашей дымок виднелся.
— Да то Гордей, небось, — пожал плечами дед, — воду грел для помывки да постирки, чтоб вшами не изойти. Или в ручную чего ковал. А так чтоб нужда была молоты паровые запустить, уж такого давненько не случалось.
Сам Гордей, до сих пор так и не произнёсший ни слова, негромко угукнул, кивнув пару раз и подтверждая слова отца, но даже не подумал оторваться от еды. Так что, устроил мужик себе намедни парко-хозяйственный день или немного поработал молотом вручную, я так и не понял. Вот интересно, если устроить соревнование по обжираловке между ним и Тимоном, кто из этих двух проглотов победит?