Хитрован сквозанул от нас дальше по дну оврага, только пятки засверкали.

— Может, пристрелить его? — инспектор уже, оказалось, держал в руке укорот.

— Да чёрт с ним, — махнул я рукой, удивившись внезапной кровожадности Холмова, — пусть бежит.

— Как знаете, — пожал плечами инспектор. — По мне, так опасно отпускать от себя такое жульё. Продаст нас охране и глазом не моргнёт. Скажет, что случайно чужих в овраге заметил, а после ещё и от хозяев награду получит.

— Так мы же его самого сдадим.

— Кого именно? Лица мы не видели и, как звать, не знаем. Опознать с уверенностью не сможем. Попробуй докажи.

— Сейчас всё равно уже поздно, — немного огорчился я, поскольку словах Холмова резон несомненно присутствовал. Однако гоблин давно уже скрылся в ночном мраке, и даже звук его шагов полностью стих. — Остаётся лишь надеяться на его порядочность.

— О чём вы, Владислав Сергеевич? — криво поморщился инспектор. — Коблы и порядочность об руку не часто ходят.

— Будем считать это редким исключением, — я направился в указанную гоблином расщелину и принялся карабкаться наверх, цепляясь за клочки редко растущей травы. — Иного выхода у нас теперь всё равно нет. Вы же с самого начала считали вылазку сомнительной авантюрой. Вот и проверим опытным путём, насколько этот хмырь был с нами честен. Вы, Шарап Володович, — оглянулся я на инспектора, — обождите немного и за мной пока не лезьте. Гляну сначала, всё ли наверху спокойно. Если что, сразу бегите назад, я вас догоню.

Холмов ничего не ответил, но и в расщелину соваться пока не стал. Приготовил теперь уже оба укорота и поднял их перед собой. Что ж, я не против, так даже спокойнее. На всякий случай тоже вытащил пистолет — подъём, даже в такой темноте, оказался совсем не сложным, достаточно было и одной свободной руки, чтобы справиться.

Перед самым краем, прежде чем выбираться наверх, я приостановился, выравнивая дыхание. Затаился, внимательно вслушиваясь в редкие ночные звуки. Вроде ничего подозрительного. Даже птиц не слышно. Ну так на то и ночь на дворе, птицам тоже спать нужно.

Вокруг и впрямь сплошной кустарник. Идти по таким зарослям в полный рост у нас и не вышло бы — слишком уж густые. Зря мы плащи защитные у завала оставили, здесь они тоже пригодились бы. У меня относительно легко ещё вышло подняться, осторожно высунув над ветками голову. А вот назад, после того как огляделся, я уже с трудом опустился, сломав при этом несколько трескучих веток.

Замер на несколько секунд. Сердце застучало так, что даже Холмову, наверное, на дне оврага слышно было.