— Зря вы так, Ульяна Карповна, — поднялся со своего места Еремей. — Я и домом, и предприятием батюшкиным заниматься прилежно намерен. И, хоть злодейство ваше простить не смогу, всё ж обещаю, что за Анисимом пригляд обеспечу. Тут можете не сомневаться. Хоть и сводный, да всё же брат он мне. За злокозненность же вашу вам лишь самой и расплачиваться. Пусть так тому и быть.

Жандармы нацепили стальные браслеты на запястья печально поникшей Непряхиной и увели её прочь. С нами остался лишь урядник, явно впечатлённый этаким оборотом расследования.

Зато Еремей Пантелеевич результатом нашего вмешательства был не только удивлён, но и шибко доволен. Поскольку, с его же слов, подтвердивших мои недавние предложения, и сам не до конца был уверен в собственной невиновности.

— Премного вам благодарен, господа, — малость порозовев и перестав походить на ходячего мертвеца, радостно затараторил он. — Жизнью вам обязан. Как только в наследство вступлю, непременно распоряжусь назначить вам премии за старания.

Инспектор промолчал, а вот я ответил, естественно, не только из вежливости:

— Это как вам угодно, — ну а с чего я должен отказываться от дополнительного достатка? — Но скажите-ка лучше вот что. Как я понял, вы довольно тесно общались с господином Аляпкиным. Должно быть знакомы и с его окружением. Меня интересуют некие маргиналы гоблинской расы, в компании которых водится тип с прозвищем Гвоздь. Не знаете таких?

— Как же, знаком некоторым образом, — кивнул Еремей. — Дружбы с ними не водил, но сталкиваться иной раз приходилось. Очень неприятные личности. Вот и господин урядник подтвердит.

Точно. Вот я болван. Мог бы про Гвоздя с подельниками у жандарма спросить. Это же с его поля ягоды.

— Гнусная, — продолжил Еремей, — шайка вымогателей с неимоверным подлецом во главе. Кличут коего в определённых кругах не иначе как Юром Мясником. Как-то, пребывая в загуле, имел глупость занять у оного денег. Насилу выплатил долг, страхов натерпевшись неимоверных. Но, если господа помышляют пообщаться с этим бандитом, тому, увы, — Непряхин развёл руками, — уже не быть. Не далее, как вчера, прознал я про то, что вся шайка Юра Мясника сама попала под нож. Всех до одного вырезали, и самого Юра, и Гвоздя вашего.

— Зашибись, — здорово озадачился я такой новостью. — А я хотел потолковать с этими гопниками. Вы должно быть не знаете, но именно Гвоздь убил господина Аляпкина.

— Вот как? — удивление Непряхина было под стать моему. — Очень то необычно.

— Это почему же? — усмехнувшись, спросил Тимон. — Неужто ваш Мясник кличку за любовь к свиной вырезке получил?