На стол падает несколько бумаг. Они еще теплые, только-только напечатанные. На верхнем – черно-белое фото той самой девушки, посмевшей самым наглым образом забрать то, что ей не принадлежит.
И на картинке она грустная.
– Царевна Несмеяна, блядь, – говорю вслух.
– Сперанская Ангелина Владимировна, двадцать лет, студентка. Учится на искусствоведа. Проживает в Москве.
Вскакиваю на ноги, держа в руках лист с изображением той дерзкой девчонки. Взгляд поджигает бумагу, и та вот-вот вспыхнет.
– Ко мне ее. Живо!
Из угла, где стоит Маркиза, доносится едва слышный звук – легкое, почти насмешливое сопение.
– На тебя Остапов смотрит. Только… – Ева с шипением останавливает быстрый поток речи, – не поворачивайся.
Поздно.
Мы с Остаповым сцепились взглядами. Он нападает, я защищаюсь. Умело, не жалея себя, до последних сил.
– Да и пусть смотрит. С его характером только смотреть и можно, – говорю так, чтобы парень смог прочесть все по моим губам.
Отворачиваюсь. Чувствую, как каждый позвонок прожигает колючая молния.
Ефим Остапов – студент четвертого курса. Искусствовед, как и я. Наши семьи враждуют не первый год. Даже не десятилетие. Она тянется, как мне рассказывал дед, еще со времен Великой революции.
Но терпеть его не могу не поэтому. Парень мерзкий и говнистый. Красивый, конечно. Магнит для всех хороших девочек, но с характером у него и правда беда.
Говоря словами деда: «Пороли его мало».
– Идем отсюда, – тяну Еву за рукав, и мы выходим из здания института.
– Не понимаю, почему ты так ненавидишь Ефима. Он бабник, не спорю, но…
– Вот и все! – довольно резко перебиваю.
Останавливаюсь посередине внутреннего двора. Летняя сессия в самом разгаре.
От духоты ломит кости. Дыхание болезненно-поверхностное, до противного головокружения.
– Ева, ты же не знаешь, что он за человек и из какой семьи!
– Ты прям знаешь?
Усмехаюсь. Выходит какой-то хрюк, и я медленно качаю головой.
Мне ведь и поделиться не с кем тем, что засело внутри, как раковая опухоль. Ту можно удалить, а моя неоперабельная.
– Поверь мне, знаю.
– Так, может, ты сама в него просто влюбилась? – обиженно вытягивает губы Ева.
Не то чтобы мы прям подруги. Я склоняюсь к тому, что дружить не умею. Когда дружишь – нужно делиться. Секретничать там, допустим, проблемы обсуждать и решать. А я не могу… Нельзя мне.
Вот и остается, что отмахиваться стандартными фразами.
– Да упаси меня боже!
– Странная ты все-таки, Ангелина Сперанская. Два года с тобой дружим, а я так о тебе ничего и не знаю, кроме имени и фамилии.
И не надо, Ева, не надо.
Дальше идем молча.
Не буду же я рассказывать, что дед изменил нашу фамилию на более благозвучную. «С историей», как он мне однажды объяснил. Вся семья всегда занималась искусством. Нет, мы не художники и не скульпторы. И уже тем более не делаем всякие перформансы.