Сажусь на лавочку, где сидела она. Взгляд упирается в куст розы. На нем еще цветы!
Боковым зрением вижу идущего ко мне Сергея.
– Что? – даже не смотрю на своего помощника. Раздражение так и льется из меня.
– Она все еще там. Одна.
– И что? – выкрикиваю.
Молли ложится к моим ногам, поскуливает.
Я сам с ума схожу из-за этой девчонки. Успеваю удивиться своему благородству, ведь я всерьез задумался отправить к ней машину, чтобы отвезти ее домой.
– За ней никто не приезжает.
Стискиваю челюсти. Что ж у нее за семейка такая? Отправили невинную девчонку и дали невыполнимое задание. А если бы вместо меня оказался какой-нибудь бандит, который просто перерезал ей горло?
Зажмуриваюсь и качаю головой, прогоняя эту мысль.
– Сколько прошло времени? – спрашиваю, уставившись в одну точку.
– Три часа и сорок минут.
Подсчет, что ль, ведет?
– Все это время она там? Не двигается? Сидит?
Сергей кивает.
Встаю с лавочки. С корнем ее вырвать хочется. Что ж она такая… Дура? Вроде умная, но дура!
Смотрю на небо, будто оно даст все ответы на вопросы. Я реально запутался.
– А что машина, которая должна была ее забрать?
– Уехала два часа назад. Думаю, не дождалась.
Усмехаюсь. Просто замечательно. Ее еще и жестко кинули. Никогда не страдал обостренным чувством справедливости, но сейчас безумно хочется ворваться в дом к Сперанским и высказать все, о чем думаю. Наказать их надо.
– Получается, ей никто не поможет? – сдаваясь, спрашиваю, уже зная ответ.
Молли склоняет голову набок, снова поскуливает.
– Привези ее, – отдаю приказ и ухожу в дом.
Меня качает в разные стороны. Я пьян, и мне плохо.
В гостиной вновь опускаюсь в свое кресло и прикрываю глаза. Не знаю, меня, наверное, вырубило. Просыпаюсь, когда открывается дверь, и слышны громкие мужские шаги.
Разговоров нет.
Ангелина проходит мимо меня. Бледная, уставшая. Наши взгляды встречаются, и нутро все обжигается из газовой горелки.
Ее спортивный костюм в грязи. На щеках тоже следы грязи. Меня тянет к девчонке, и я это чувство несказанно раздражает. Губит. Я больше не чувствую в себе той власти, что была раньше.
– Спасибо, – еле шепчет губами.
– Спальня и ванная в твоем распоряжении, – отвечаю сухо, ненавидя себя за этот тон.
В дом вхожу полностью разбитым. Меня переехал целый самосвал со стеклом.
Не доходя до кабинета, разваливаюсь в кресле, в котором всегда сидел, когда мы с Ангелиной играли в шахматы. Подошел к этому месту интуитивно, а нужно бы избегать. А лучше вообще взять всю мебель из гостиной и сжечь, чтобы ни одна щепка не напоминала о ней.
Дрянь.
Я же был уверен, что сознается. Расскажет все. Чтобы я делал после этого? Не знаю. Это единственное, о чем думал, но так и не пришел к какому-то одному выводу.