Вряд ли они будут просто смотреть, как родителей приговаривают к смерти.

А вот занявшие противоположный сектор представители клана выражали открытую поддержку текущей власти. Там было куда больше молодёжи и куда меньше роскошных одеяний. Хватало и зрелых магов, тоже без ложной скромности демонстрирующих богатство, но всё же основной опорой графини были молодые и голодные до свершений Кречеты.

Впечатления портили лишь пустующие стулья, занимать которые никто не спешил.

А вот центральный, и самый многочисленный, сектор был полон. Неопределившиеся, коих обычно хватает в любой кризисной ситуации, внимательно следили за происходящим действом от которого, очевидно, будет зависеть их лояльность новой власти.

Лёха не особенно удивился, когда на судейский помост вышла не только Лаура. Место рядом с ней заняла Золотой Коготь Иветта, а ещё полдюжины стульев чуть в стороне предназначались людям в цветах Кречетов. Увидев среди них барона Ригана, пустотник предположил, что это местный аналог суда присяжных, состоящий из уважаемых членов рода.

Логичный ход: графиня, против которой затевался заговор, не может быть беспристрастной, как положено судье, потому коллегиально приговор, да ещё и вынесенный в присутствии представителя императорского рода, будет иметь больший вес.

Но даже столь представительную компанию затмевала охрана графини. За её плечами встали Миа и Райна, а у ног с выверенной театральностью улёгся Гюнтер.

Облачённый в доспехи, выкованные для него в цехах барона, саблезубый будто стал вдвое больше, одним своим видом нагоняя страх. Даже внушительная фигура барона Ригана на фоне Гюнтера казалась маленькой и хрупкой.

Графиня махнула рукой, приказывая начать суд.

— Обвиняются… — зычно начал глашатай, развернув свиток с именами заговорщиков и перечнем их злодеяний.

Стриж слушал его вполуха, взглядом контролируя зрителей.

— Капитан Даран, — едва умолк глашатай, обратилась Иветта к одноглазому. — Вы предъявили очень серьёзные обвинения не последним людям в империи. Готовы ли вы предоставить доказательства?

— Разумеется, — поклонился тот, игнорируя ненавидящие взгляды и приглушённые проклятия в свой адрес. — Я приглашаю первого свидетеля обвинения. Барон Паскаль из рода Кречетов…

Наблюдая за процессом, Лёха признал, что Даран проделал громадную работу.

Помимо свидетелей, многие из которых купили себе жизнь, сдав подельников с потрохами, капитан заполучил переписку заговорщиков. И, глядя на довольную ухмылку Робина, пустотник справедливо заподозрил, что бумаги удалось добыть благодаря знакомствам пройдохи среди воров. А то и при непосредственном участии рыжего в изъятии.