Резко поднявшись и опрокинув пустую чашку, я смел чертежи в ящик стола и направился в душевую. Ледяная вода должна была выбить дурь из головы. Впереди меня ожидал долгий день.

К полудню солнце так и не появилось, скрытое плотной пеленой свинцовых облаков. Воздух был промозглым. Я стоял на галерее третьего этажа восточного крыла. Отсюда, как на ладони, просматривалась большая часть полосы препятствий, где сейчас второй преподаватель боевого факультета, мастер Грон, гонял первокурсников.

Я не вмешивался в процесс, а работал со стороны. Мой кристалл записи левитировал рядом, фиксируя отчеты по снабжению, пока я диктовал их вслух. Но мой взгляд, словно примагниченный, снова и снова возвращался к одной-единственной фигуре на полигоне.

Студенты проходили грязевые рвы и огненные кольца.

Ирмина тоже была там. Вчерашняя столичная леди, чьи платья стоили больше, чем годовое жалованье некоторых стражников, сейчас по пояс в грязи тащила на себе сорокакилограммовый тренировочный манекен.

Я даже отсюда видел, как ей тяжело. Ее тонкая фигура изгибалась под весом, сиреневая коса слиплась в грязную сосульку, лицо было перемазано бурой жижей, а на щеке виднелась свежая царапина.

Она споткнулась, падая на колени прямо в лужу. Манекен придавил еще сверху.

Мои пальцы впились в каменные перила галереи. Внутренний дракон рванулся вперед, требуя немедленно спрыгнуть вниз, отшвырнуть деревянного истукана и поднять ее из грязи. Инстинкт защиты бил по нервам, требуя помочь молодой драконице, еще и усиленный гораздо более глубокими и темными чувствами, чем я был готов признать.

К ней тут же подскочил Дариен Гард. Второкурсник, у которого в это время должен быть обед, как всегда отирался возле полигона первокурсников. Он бросился к Ирмине, пытаясь помочь ей подняться, что-то обеспокоенно говоря и протягивая чистый платок.

Я стиснул зубы так, что желваки заходили ходуном. Этот сопляк снова путается под ногами. Какого демона он пытается играть в благородного рыцаря на военном полигоне? Ей надо учиться самостоятельно преодолевать препятствия.

Но то, что произошло дальше, заставило меня замереть.

Ирмина грубо оттолкнула руку Гарда. Даже отсюда я почувствовал волну ее ярости. Она что-то резко крикнула ему прямо в лицо, отчего парнишка отшатнулся, как от пощечины. А затем эта невыносимая девчонка уперлась дрожащими руками в землю, с рычанием, достойным взрослой мантикоры, подорвалась на ноги и снова взвалила на плечо манекен.

Она потащила его дальше. Спина прямая, подбородок задран, шаг неверный, но упрямый. Ирмина была бесподобна.