Он взял мое лицо в ладони и поцеловал — коротко, но так властно, что у меня снова перехватило дыхание.
— Нет, Ирмина. Это был не вопрос.
Опустив ресницы, я молча кивнула: мне нравилась его забота.
— Ланарит — Тенебрис, один — ноль, — раздался скрипучий голос Вернона.
Меня словно молнией прошибло от осознания нашего поведения перед артефактом. А вот Эйдан даже бровью не повел, но попытался успокоить.
— Это всего лишь говорящая стекляшка, и вообще она смотрела в другую сторону.
Но я все равно быстро вылетела из кабинета.
Глава 27. Эйдан
Я проводил Ирмину до двери ее комнаты, хотя дракон требовал схватить девушку, перекинуть через плечо, унести в свои покои, запереть на все замки, наложить сверху глухой щит и не выпускать из объятий.
Но разум, пусть и изрядно помятый нашей недавней близостью, еще подавал признаки жизни. Я понимал: если декан и студентка не выйдут из кабинета всю ночь, к утру об этом будут шептаться даже гаргульи на шпилях академии. А что случится, если она останется ночевать у меня... лучше не думать.
Мы остановились у её двери. В полумраке безлюдного коридора Ирмина выглядела потрясающе. Слегка растрепанные волосы, припухшие от моих поцелуев губы и глаза, в которых больше не было страха. Её лицо буквально светилось торжествующим лукавством. Она бросила мне вызов, сломала мою броню и теперь наслаждалась победой. А я стоял рядом и с трудом сдерживал дикое желание прямо сейчас прижать её к каменной стене.
И я не выдержал. Просто не смог уйти вот так.
Шагнул к ней, властно обхватив её лицо, и поцеловал. Глубоко, жадно, доказывая свои права на каждый её вздох. Ирмина довольно выдохнула и с готовностью ответила, крепко обвив руками мою шею. Мы отстранились друг от друга лишь тогда, когда где-то на этаже скрипнула половица.
— Доброй ночи, Ирмина, — прошептал я, с трудом отпуская ее руку.
— Спокойной ночи, магистр.
Ирмина легко провела кончиками пальцев по моей щеке и, сделав шаг назад, скрылась за дверью.
Следующий день превратился для меня в изощренную пытку.
Я сидел в кабинете, и строчки рапортов плыли перед глазами. Все попытки проанализировать скудную информацию по Чистым — древнему культу фанатиков, ненавидевших драконов, — оказывались тщетными, мысли упрямо, как намагниченные, возвращались к Ирмине. К тонкому аромату её кожи, к ее срывающемуся шепоту в этом самом кабинете, к тому, как она послушно выгибалась в моих руках. Конечно, я хотел большего, сделать ее полностью своей... но не на диване же. Она достойна лучшего варианта.
К обеду моя прославленная выдержка лопнула с оглушительным треском. Я вызвал её в деканат под официальным, притянутым за уши предлогом грубого нарушения дисциплины.