— Твои знакомые, пидор? — Боря, белыми от ужаса глазами' смотрел в черный, воняющий чем-то кислым, ствол пистолета и не понимал, чего от него хочет этот брызгающий слюной парень, только что перестрелявший кучу народу из местной подпольной ячейки, которых бедовый водитель — дальнобойщик боялся до икоты. Боря понимал, что надо что-то сказать, но не мог отвести взгляда от огромного черного ствола, дрожащего почти у самых глаз. Потом что-то выдернуло Бориса из кабины, жесткий удар асфальта по ногам, казалось, выбил изо рта водителя какую-то затычку, и он смог говорить.

Я, с треском ворота рубахи, выдернул Бориса из-за руля. Тот, падая, сумел удержать равновесие и сейчас сидел передо мной на корточках, закрыв лицо руками и быстро бормоча:

— Прошу, не стреляй, я все скажу!

Вид беззащитной розовой проплешины в редеющих волосам запуганного мужика меня остудил, адреналиновый взрыв прошел, и я смог начать рассуждать более спокойно. Поняв, что взбесивший меня водитель «КАМАЗа» пока не опасен, я перешел к другим участникам драмы. Алар был все. Красные полосы американского флага расползлись, смешавшись с темным пятном в районе сердца, глаза подернулись, полуприкрытые глаза замерли, уставившись в бесконечно далекую точку. Его друг лежал на боку, без движения, упав щекой на пах погибшего, но дышал, хрипло и часто.

— Ремень давай — я требовательно протянул руку в сторону Бориса, но тот не обращал на меня внимания, замерши на корточках и отгородившись от всего широко раскрытыми ладонями. Понятно. Я наклонился, повозившись несколько секунд, выдернул узкий кожаный ремень из брючных петель лежащего без сознания парня, и оглянувшись на Бориса, не замыслил ли он худого, стал вязать руки задержанному. Затянув ремень потуже, я ухватил пальцем за спусковую скобу валяющийся рядом обрез, сдвинул в сторону рычаг запирания и переломил стволы. На меня бодро смотрели металлические донца гильз двенадцатого калибра. Парень не шутил и не угрожал мне разряженным оружием. Уже хорошо. На противоположной стороне машины раненый лежал на спине. Он был в сознании и пытался дотянуться до валяющейся справа от него «Арийская». Я ногой подтолкнул винтовку поближе, а потом, когда он, радостно схватился руками за приклад и ложе, дернув за ремень, опять лишил его оружия. Думаю, что теперь следов болезного на оружии будет достаточно, чтобы признать его не моим. Мне кажется, что раненый даже не заметил моего присутствия. Когда я уносил винтовку, он по-прежнему тянулся рукой в сторону, пытаясь нащупать оружие.