Тот, кто прижимал меня к стене, в отражении выглядел как черный безликий кокон, утыканный десятком мертвых паучьих глаз. А его руки, придерживающие меня за бёдра, в отражении превратились в суставчатые, покрытые щетиной лапы гигантского насекомого. Их было чертовски много, и несколько из них медленно сжимались на моем горле.

В реальности «Ярослав» продолжал ласково касаться губами моей шеи, а его голос — идеально низкий и бархатный — нежно шептал мне на ухо:

— Ты моя, Лири… От меня еще никто не уходил.

— Пошел к черту! — выплюнула я, пытаясь сделать Теневой шаг, чтобы провалиться в спасительную темноту под ногами.

Но тварь оказалась быстрее.

В один миг его лапы, сухие и крепкие, словно стальные тиски, перехватили мои руки и ноги и прижали их к стене. Ещё одна рука — ледяная, пахнущая склепом — намертво зажала мне рот, глуша крик в самом горле.

Диана

Усадьба наконец-то завалилась спать, оставив весь паркет во власти моих босых пяток. Я кралась в своей лучшей розовой пижаме с единорогом, планируя вероломный набег на холодильник… ням!

Но коридор у тренировочного двора насквозь пропах… хм! Чей это пот? Погоди, погоди… Неужели это Данилка?

Бозе-бозе… Ну вот кто качается в три часа ночи? Турникмен хренов.

С другой стороны, пахло от него не только душным спортзалом, но и горячей, густой волчьей кровью. Даже на расстоянии я чуяла, как жар маны в его груди отдавал ароматом свежего, сладкого пирога. Я даже зажмурилась от предвкушения. Какой же он сочный! Ярик и дед со своими тренировками гоняют парня слишком жестко, того и гляди высушит такую нежную тушку до состояния подошвы.

В голове услужливо всплыл привычный план: надо поприставать к кузену, довести его до пунцовых щек. Он такой забавный, когда пытается строить из себя сурового вожака, хи-хи…

Даня стоял спиной ко мне, вытирая шею полотенцем. Я подобралась бесшумно, как волчица на охоте, резко подалась вперед и с размаху накрыла ему глаза своими ледяными ладонями.

— Попался! — прошептала я ему прямо в затылок, коварно ухмыляясь. — Угадай, кто пришел за твоей душой, кабанчик?

Даня вздрогнул всем телом, его дыхание на секунду перехватило. Он перехватил мои запястья, пытаясь оторвать мои пальцы от своего лица.

— Ди, прекрати, — пробормотал он, поворачиваясь ко мне. — Что с руками, ты меня заморозить решила? Опять на кухню за эклерами крадешься?

— Опять, — весело подтвердила я, легко вывернувшись из его захвата и вешаясь ему на шею со спины. — Только эклеры в холодильнике скучные, холодные. А мне захотелось чего-нибудь погорячее. И послаще.