Хотя права на эту кровать, и на этот номер у нас с остроухим были совершенно одинаковые! О чем я ему и заявила.

Во время моей тирады на надменно-невозмутимом лице все четче стали проступать желваки.

– Так желаете разделить со мной постель, леди? – наконец вкрадчиво поинтересовался неуступчивый дивный с издевательской интонацией.

И тут я не выдержала. Пять лет учебы без отдыха, ибо сразу после сдачи сессии я устраивалась на подработки на все лето. Потом три с лишним года без отпуска в отделе. Долгий перелет… И вот, когда я наконец вырвалась, между мной и пляжным счастьем стоит вот эта орясина, которой я макушкой до носа едва достаю, и что-то глумливое заявляет. Еще и руку вновь поднял, явно готовясь изгнать меня в лучших традициях экзорцизма отсюда на бис… А я даже простенький щит в ответ создать не смогу…

Злость от бессилия, отчаяние, усталость сплелись в тугой клубок. Пламя, которое я только-только усмирила после беседы с гномом, не выдержало и рвануло. А я сама полыхнула так, что огонь взметнулся до самого потолка.

Кажется, что-то истошно заорало. Но было все же плевать… Случилось оно. Выгорание.

Очнулась я, сидя со скрещенными подтянутыми ногами в кучке пепла посреди комнаты, с потолка которой лило: не иначе сработал амулет противопожарной охраны. Он же и вопил.

А в шаге надо мной возвышался эльф и обтекал от огнегасящих струй и ситуации в целом. Вот только я, осознав, в каком виде сижу здесь перед этим типом, всполошилась. Ибо хоть прилипшие к телу волосы и колени прикрывали стратегическое, но… Нечего всяким гадам на меня нагую глазеть.

Ибо одежду, как всякий феникс, я хоть и носила с пропиткой от возгораний, но та спасала, если полыхание было локальным и недолгим. А при выгорании, когда все тело буквально рождается заново, никакая одежда не выдерживала. Ну и нервы и у некоторых зрителей тоже.

Но мне попался стойкий гад. И ухом не повел. А вот взглядом по моим плечам – еще как. Я ощутила тот почти физически и, недолго думая (хотя, по правде, точнее будет сказать, «совершенно не думая»), хватанула первое, что попалось под руку, чтобы прикрыться. К несчастью для дивного, оным оказалось полотенце. Которое единственное и было на первородном.

Что ж, за свою нравственность дивный держал оборону поболее, чем за комнату. Правда, битва длилась секунду, не дольше, после чего на меня набросили покрывало. Сверху, зато закрыв целиком.

Я этому остроухому что, канарейка, что ли? Думает, закроет от света – и я отрублюсь?

Ну уж нет! Не на ту напал! Я выпуталась из покрывала, завернулась в него, как в тогу, и вскочила на ноги, чтобы высказать этому непрошибаемому типу все, что о нем думаю.