Казалось, время остановилось. Даже сердце перешло на самые медленные обороты, успокаиваясь и расслабляясь.
— Это бы мой самый дорогой секс, — смеюсь, вспоминая, почему я здесь, и Назаров снова демонстрирует часы, покрутив перед моим лицом запястьем.
Когда дверную ручку дёргают, я невольно сжимаюсь в комок, испуганно глядя на дверь, но Рад спокойно поднимается и поправляет одежду, целует меня, не торопясь открывать. Ему нечего стыдиться, он свободный человек. А я?
Яна Кораблёва — супруга Эдуарда Кораблёва, который лежит в палате интенсивной терапии.
Громкий стук разрезает тишину, видно кто-то намерен добиться своего.
— Родион, — звучит женский голос из-за двери, и в голове сразу множество ответов, кому он принадлежит. И все они относятся не к персоналу и рабочим отношениям, потому что иначе звучало бы — "Родион Павлович'.
— Одну минуту, — отзывается, глядя, как я нервничаю, натягивая свитер, штаны и застёгивая сапоги. Его спокойствию можно позавидовать, чего не скажешь обо мне. Кажется, на лбу написано, что я переспала с хирургом, не будучи свободной от обязательств перед мужем.
— Родион! — стук требовательный, голос беспокойный.
Обегаю взглядом кабинет, будто и впрямь намерена спрятаться в шкафу, а Рад усмехается и качает головой.
— Всё нормально, — шепчет так, чтобы не было слышно тому, кто за дверью, а я уже сгораю со стыда от того, что нахожусь с ним за закрытой дверью слишком долго. Люди могут подумать, что мы… Чёрт, они подумают правду, и от этого становится не по себе. Я не отношусь к тем, кому плевать на чужое мнение, и никогда не позволяла Эду на публике такого, за что можно было бы краснеть. Сейчас я уже как помидор, и дверь открывается.
— Я отдыхаю, что случилось?
Он не пускает внутрь девушку, но она выглядывает, намереваясь осмотреть кабинет, будто пытается уличить его во лжи.
— Ты один?
— Что случилось, Лиза⁈ — настаивает Рад, а я накидываю шубу, намереваясь сбежать отсюда, как только появится возможность. Поправляю волосы и натягиваю шапку. Стою вне зоны досягаемости её взгляда, чуть в стороне, имея преимущество. Она не знает, что я здесь, я же её слышу.
— Парня привезли, срочно оперировать надо, напоролся на металлическую трубу.
— Говоров где?
— Запил, — говорит так, будто это непреложная истина. — Почему ты закрылся? — слышу в словах какой-то укор.
— Я не обязан отчитываться перед медицинским персоналом! Иди, скажи, что скоро буду.
— Ты, наверное, устал, — краем глаза ловлю женские руки, скользнувшие по мужской груди, но Рад тут же отстраняет их от себя.