Я любила мужа, да и сейчас эти чувства крепко держатся где-то внутри, пока я долблю по корням тупой лопатой, намереваясь оторвать их и выбросить к чёртовой матери. Но первые серьёзные отношения в моей жизни, связанные с Радом, были чем-то непроходящим. Они не улетучились, не выветрились, а будто покрывались слой за слоем годами жизни, но всё время были там внутри, будто ожидая своего часа. Как забытая ваза, которую случайно находишь в заброшенном доме, а потом стираешь с неё пыль.
Алладин тоже протёр лампу, дальше знаете, что было. Вот и я касаюсь своей, и на свет выбирается то, что так долго прятала ото всех, и от себя в том числе. Обиды, нежность, желание, страсть…
Мой ответ на поцелуй поначалу трепетный, а потом обороты нарастают, и вот уже импульсы расходятся по всему телу, и я позволяю партнёру большее, чем невинный поцелуй. Подставляю шею, не желая открывать глаза, и понимаю, что сейчас не стану останавливаться.
Я так часто представляла наш первый раз, что сбилась со счёту, сколько было серий. Но никогда не видела себя на диване в кабинете выдающегося хирурга, который только что спас чью-то жизнь.
— Подожди, — останавливаюсь, выплывая из страны вожделения, и кошусь на дверь. Где-то там лежит Кораблёв с трубками, торчащими из живота, и совесть робко поднимает голову.
— Я закрыл, никто не придёт, — обещает Рад, и вижу, как блестят его глаза.
Музыка играет в ушах, та, что на школьной дискотеке. Соединяю прошлое с настоящим, но на этот раз Рад не уходит, а нежно гладит по щеке. Как и я, не отказываюсь, потому что нечего терять, потому что я должна закрыть этот чёртов гештальт.
Перебирается к губам, и приоткрываю рот, обдавая кожу жаром. Бросает взгляд на мои губы, будто спрашивая, можно ли продолжить, и отвечаю глазами. Пытаюсь отринуть существование Эда, Кристины, Эли, для которой Назаров вовсе не муж подруги, и ненавижу себя за то, что не могу выбросить всех этих людей из головы.
Желание побеждает, и все те представления о Раде уходят на второй план, потому что сейчас я могу обладать им в полной мере, и с этим не сравнятся мечты, сидевшие во мне до этого момента. Потому что воображать и делать — слишком разные вещи. Я вижу тёмный ежик его волос, чувствую сладкий вкус губ, вдыхаю пьянящий аромат одеколона и еле уловимый запах тела, слышу неровное дыхание.
Он никуда не торопится, будто у нас есть вечность, и мне не хочется подгонять, но мы всё ещё в больнице, и в любую минуту его могут искать. Выгибаюсь навстречу наслаждению, ощущая кожей его ладонь и губы, неустанно изучающие меня, и не хочется больше двигаться. Застыть в моменте и времени, потому что сейчас меня накрывает счастьем.