На последнем ударе обхватывает меня и горячим вдохом в ухо разгоняет по телу мурашки.
— С Новым годом, Журавлёва.
Я плохая мать. Как только вошла в дом, сразу всё испортила.
— Мамочка, а когда мы вернёмся домой? Я хочу к папе.
Передала отцу торт и взяла дочку на руки.
— Ты уже большая, правда? — спросила, отодвигая волосы от её лица, и она кивнула. — Мы с папой больше не будем жить вместе.
Может, я это сделала для того, чтобы уже начинать подготовку. Ей следует пережить это, осознать, понять. Я не готова ради ребёнка терпеть унижения. Позволять Кораблёву касаться меня, чувствуя брезгливость. Каждый раз после близости лететь, сломя голову, в гинекологию, чтобы сдать мазки. Жить на пороховой бочке и кормиться сомненьями. Ей только пять, а мне уже двадцать семь. Вырастет — не оценит жертвы.
Я не готова быть постоянно на взводе, проверять его телефон, прислушиваться к разговорам, звонить, если он задерживается. Эд уже подозреваемый, а я не смогу иначе. Именно поэтому решила сказать дочке то, что сказала.
Её личико скуксилось. Она сдвинула маленькие брови, смотря на меня со страхом.
— Неправда! — сказала, не проговаривая букву «р». — Неправда, — повторила громче. И всё та же «р» выскользнула из слова.
Лана знала, что такое развод. Не так давно моя подруга пережила подобное. Олеся ушла от мужа, который поднимал на неё руку. Я давно говорила ей, что так жить невыносимо, а она маскировала синяки и продолжала верить в большую любовь. Говорила мне, что я не понимаю, потому что у меня идеальный муж. Что я говорю так спокойно, не осознавая, как на самом деле тяжело обрубить концы и начать всё с нуля. Но у неё получилось, теперь пришёл мой черёд.
Каким бы не казался наш с Кораблёвым брак со стороны, он себя изжил. Наверное, мне хотелось узнать, когда всё началось. В какой момент он понял, что измена — это для него норма? Потому что, сегодня смотря в его глаза, поняла: он не сожалеет. Его слова и мысли не являлись тождеством. Они просто были отдельно друг от друга.
Диана, дочки Олеси, долго плакала. Она любила отца. Он никогда не причинял ей боли. Кирилл был осторожен и не делал этого при дочери. Она была его принцессой, а вот на жене отыгрывался. Вечно ревновал, ставил под сомнения её слова. И однажды она сказала: «хватит»!
Искренне рада, что её терпение закончилось раньше, чем жизнь. Знала случаи, когда женщина верила до последнего вдоха. Но сейчас речь о моей семье, о моём ребёнке.
Ланка успокаивала Диану, а потом рассказывала мне, что случилось. Моя маленькая взрослая дочка.
И вот теперь ей самой предстоит пройти через весь этот кошмар.