— Вообще-то, у нас строгие правила, — посуровела та, и тут же кокетливо стрельнула глазами. — Но в особых случаях мы идём навстречу клиентам.

— И насколько идёте? — изобразил я живой интерес.

— Думаю… — она состроила бровки домиком, имитируя мыслительный процесс. — До тыщи пойдём.

— Вот и здорово, — воскликнул я радостно. — Оформляйте.

Девица зашуршала бумагами, ничуть не смущаясь моим статусом бомжа и наплевав на отметку «Изгой». А я, наконец, понял принципиальную схему развода. Сейчас она повесит на меня бабло, а те двое тихонечко пришьют в подворотне. С мертвеца взятки гладки, а по документам всё ровненько. Они мне и больше бы дали, но это могло возбудить ненужные подозрения.

— Всё готово, — улыбнулась блондинка и протянула в окошко два листочка и ручку. — Подпишите здесь и здесь. Один экземпляр ваш.

Я, не глядя, вывел две затейливых завитушки, похожих на стилизованный кукиш. Девица уже шелестела купюрами отсчитывая нужную сумму.

«Вы даже не прочитали! — встрял взволнованный Мишенька. — А там ещё мелким шрифтом… Боюсь представить, какие нам проценты назначили. Как отдавать будем? С каких доходов?»

«Не мельтеши, — мысленно отмахнулся я. — Никто, никому, ничего отдавать не собирается».

«Как⁈ — ахнул Мишенька. — Но это же бесчестно! Истинный дворянин обязан…».

Что обязан истинный дворянин, я недослушал.

«Давай, я тебе потом всё объясню. Сейчас ты мешаешь, — пообещал и вздохнул. — Ох уж мне эти аристократические замашки…»

— Вот, месье Смоль, ровно тысяча. Кредитными билетами имперского казначейства, — сообщила блондинка результаты подсчётов. — Я вам сделала разным номиналом.

— Спасибо, — показательно обрадовался я и протянул руку к деньгам.

Первым моим деньгам в этом мире.

Они сильно отличались от привычных размером и цветом. Рыжие прямоугольники, примерно с ладонь, достоинством в рубль — этих мне досталось две полных пачки. Ещё одна, зелёненькая, размером со средний блокнот — трёшки. И последняя, синенькая, тоже полная — на половину листа А4 — по пять рублей.

«Ага, наверное, так и делить будут, — подумалось мне. — Пятьсот, триста и двести. Вряд ли у них равноправие».

На всех банкнотах, рыжих, зелёных и синих, стоял номинал, двуглавый орёл под имперской короной и подпись управляющего казначейством. Хотелось бы, конечно, купюры покрупнее — с портретами императоров — но здесь, похоже, они не в ходу. Райончик не тот.

«Да и ладно, для начала пойдёт», — подумал я, рассовывая пачки банкнот по карманам.

После чего снова поблагодарил блондинку и, звякнув колокольчиком, вышел за дверь.