Я умылся, оделся и натянул рукава олимпийки пониже, чтобы скрыть потёртости на запястьях. Успел в аккурат до визита новых гостей.

Первыми наведались маменька и Аглая. Аглая с завтраком. Маменька с расспросами о самочувствии. Я сначала пытался отвечать, но потом замолчал и просто ел, что тоже не очень у меня получалось. Маменька же, услышав моё «фыфыфы» и сама быстро угомонилась. Вздыхала только страдальчески и сокрушённо покачивала головой. Аглая ей вторила с донельзя скорбным видом.

Короче, выгнал я их. Сразу, как только доел.

Чуть позже заявился Пётр Петрович. Принёс новые порошочки и магический камень. На этот раз не зелёный, а фиолетовый. Установил на подставку, запустил хитрым жестом. Комната тотчас наполнилась мерным гулом и светом как от кварцевой лампы. В воздухе запахло озоном. После чего он опять меня поколол, посмотрел и даже немного поколдовал, как я понял. Явного эффекта я не заметил, но он совершенно точно делал пассы руками и что-то невнятное бормотал. Напоследок ещё раз напомнил про строгий постельный режим и удалился.

Естественно, валяться в постели я и близко не собирался. С пробежками да, придётся повременить, но у меня и без того дел навалом. Я уселся в позу лотоса прямо на паркет, опустил расслабленные руки на колени и, сложив из пальцев Мудру Энергии, затянул мантру:

— Ом-м-м-м…

Мычащие звуки смешались с гулом лечебного камня, и меня вышвырнуло во внутренний мир. Я даже опешил, насколько быстро это случилось. Когда открыл третий глаз, сразу расстроился. С магией было приблизительно так же, как и с лицом. Середина наполовину.

Ростки Даров выглядели, словно их неделю не поливали. По сравнению со вчерашним тоньше не стали, но как-то… пожухли, что ли. Но все почки оставались на прежних местах, в том числе и двойная у «Визора». И я по-прежнему не знал, как её активировать.

С чужой магией дела обстояли плачевнее. Сегодня она не бурлила, не переливалась золотыми лучами, не сияла сверхновой звездой. Превратилась в склизкий серый комок с тусклой коркой. И теперь клубок цветных нитей застыл в куске густого заветренного киселя. Даже студня, скорее, если принять во внимание консистенцию.

— Видите, что по вашей милости приключилось! — высказал претензию Мишенька, неожиданно выплывая из закоулков разума, или где там он прятался.

— Да ладно, не ной, сейчас всё исправим, — отрезал я. Мысленно говорить получалось гораздо лучше, чем вслух.

Я для пробы направил в клубок струйку энергии. Та растеклась по куску киселя. Внутрь просочились лишь несколько капель.

«Мда, походу, легко не получится…»