— Спасибо, воздержусь, пожалуй. Мне твоего пересказа хватило.

Толчок представлял собой обычную полянку, поросшую жухлым кустарником.

Когда они приехали, там уже находились люди.

Два долговязых мужика с хмурыми лицами, прибывшие на уазике. Один в черной робе, другой в зеленой. Урка и раб.

Две девушки и парень в длинных сероватых туниках, подпоясанных разноцветными кушаками. Их также доставила повозка, запряженная ослом.

Зачуханный мужчинка в кожаной куртке и широких штанах с карманами по бокам. За спиной у него был армейский брезентовый рюкзак. Наверное, пехом пришкандыбал.

— В черном и зеленом — алькатрасовцы, будьте с ними поосторожней. Лучше вообще не разговаривайте. А девицы с парнем — дарьянцы, — объяснил Пятак.

— Это те, кто волшебнице Дарьяне поклоняются? — спросила Джей.

— Они самые. Хреновы язычники.

— Не любишь ты их…

— Не люблю.

— А почему?

— Есть причины.

— С ними-то можно общаться? — спросил Луцык.

— Лично я воздерживаюсь. А вы — как хотите, — равнодушно сказал Пятак.

— А что за чувак в кожанке?

— А это Левша.

— Мастер на все руки?

— Он самый. Вот с ним можете смело разговаривать.

— А как насчет обеспечения нашей безопасности? — поинтересовался Кабан, он не мог долго таить обиды и постарался забыть свой позор.

Пятак вынул из-за пояса пистолет.

— Вау! Круто! Это же Вальтер ППК! — оживился Кабан.

— Разбираешься в оружии? — спросил Пятак.

— В кино видел. Это же любимый пистолет Джеймса Бонда. Агента 007.

— Это еще кто такой?

— Самый бесстрашный, самый обворожительный, самый стильный и самый бессмертный сотрудник британской разведки.

— Может, все-таки возьмем пару топориков? — вмешался Луцык, кивнув на повозку, в которой лежало холодное оружие.

— Да не бойся ты. Если что, отобьемся, — с деловитой ленцой протянул Пятак.

— Всем здрасьте, — поприветствовал присутствующих Пятак.

Те молча кивнули в ответ. Он поинтересовался, не видел ли кто-нибудь грузовик с шестью коммунарами на борту. Все отрицательно помотали головой.

К Пятаку подошел Левша, они обменялись рукопожатием. Лицо мастера было покрыто оспинами, а на носу краснел огромный прыщ, глаза сияли нездоровым блеском.

— Ну как дела, Пятак? — спросил он замогильным голосом.

— Пока не родила. Сам-то как?

— Живу потихоньку.

— Ох, и разит от тебя. Поди недели две уже синячишь?

— Ну что ты такое говоришь!

— А сколько?

— Неделю. Вернее, неделю и один день.

— Не бережешь ты себя, Левша!

— Так я познаю мир. Кстати, у тебя не найдется немного самогонки?

— А чем расплачиваться будешь?

Левша снял рюкзак, вытащил оттуда какую-то ржавую хреновину и протянул ее Пятаку. Тот повертел железяку в руках и оценил: