Остапа вел урка, стрелявший с крыши контейнера. Впереди гордо шагали Фунт и трое его приспешников. Руки пленника были крепко связаны за спиной веревкой. Он шел, как на казнь, боязливо оглядываясь по сторонам.

— Нравится Алькатрас? — спросил его главарь банды.

— Очень, — буркнул Остап.

— А голос почему такой грустный?

— А чему радоваться?

— Верно подмечено. Судьба твоя висит на тоненькой паутинке.

— Это еще почему? Я же откупился…

— Последнее слово за паханом. Как он скажет, так и будет.

— Но…

— Без «но». Сейчас отведем тебя к Кроту, нехай он решает.

«Эх, надо было там их всех отметелить. Ведь была у меня такая возможность!», — с досадой подумал Остап.

Но «там» он очень испугался и напрочь забыл о том, что обрел бойцовский дар. Да, струсил. И в этом не было ничего такого, это нормальная реакция на ситуацию. Остап пошел на предательство, чтобы выжить. Жизнь, как известно, самое ценное, что есть у человека. И за нее нужно бороться до конца.

«Кто такой для меня этот Ржавый? — размышлял он, пытаясь заглушить голос совести. — Ни сват ни брат. Я вообще его сегодня впервые увидел. И что теперь, умирать из-за него⁈»

От водоворота беспорядочно возникавших мыслей голова Остапа пухла, словно собираясь вот-вот взорваться.

Основой для дома Крота служил двенадцатиметровый транспортный контейнер. Над входом красовалась надпись «Оставь надежду, всяк сюда входящий».

Обстановка внутри максимально аскетичная: стол, стулья, шкаф. Одну стену занимало огромное прямоугольное зеркало в узорчатой раме. На окнах пестрые занавески. А на столе, о чудо, ваза с полевыми цветами! Нет, не таким представлял Остап логово пахана урок. Уютненько, ничего не скажешь.

Хозяин оказался ветхим старичком. Одет в черную робу, на ногах кирзовые сапоги. Лысоватый, гладковыбритый, на горбатом носу темные очки, как у кота Базилио. На его шее была вытатуирована надпись готическим шрифтом «Memento mori». Он сидел на стуле, слегка покачивался и сжимал в руках бамбуковую трость.

«Да он слепой», — догадался пленник.

— Чую новую кровь, — сказал Крот и улыбнулся, обнажив золотые зубы.

— Это новоприбывший, — доложил Фунт.

— А тебя здороваться не учили?

— Здравствуй, Крот.

— И тебе не хворать. Кто это с тобой?

— Новоприбывший, я же сказал.

— Я про остальных. Судя по тому, как от них воняет, ты притащил в мой дом своих дружков-мушкетеров.

— Я бы не стал их так называть…

— Язык попридержи, Фунт. Или ты забыл, с кем разговариваешь?

— Прости, пахан, заговорился.

— Бог простит. А теперь скажи своим мушкетерам, чтобы проваливали. Сам останься.

— Слышали, что пахан сказал? — небрежно бросил Фунт подельникам.