— Сольюсь, — резюмировал Остап.

— То-то же. Так что давай без самодеятельности.

— Слушайте, а если все это какая-то игра, то как она называется? — задумчиво спросил Кабан.

— «Изгои», конечно же! — подмигнула ему подруга детства.

— Отличное название!

Джей на секунду замерла, а затем звонко хлопнула себя ладошкой по лбу:

— Мы же совсем про водителя забыли! Как он там?

— Живой. Мы проверяли, — успокоил ее Луцык.

— Допросить его не пробовали? Узнать, что это за место, ну и вообще?

— Я пытался. Без толку. Мужик, кажется, вконец сбрендил от горя.

— Оно и понятно, жену потерять — это тяжелая утрата. У нас в группе был саксофонист, так у него сын в аварии разбился. Бедняга после похорон поехал кукухой, говорить перестал, только мычал что-то нечленораздельное. Родственники его в дурку сдали. Говорят, совсем плохой стал, целыми днями лежит в постели и в потолок смотрит. Короче, овощ.

— Ой, какой зайка! — звонким колокольчиком донесся голос Гюрзы.

— Ты про это про поехавшего? — озадачился Луцык. — Да какой он, к хренам, зайка?

— Да вот там зайка!

Посмотрев туда, куда она указывала, все увидели существо размером с кошку с длинными рыжими ушами. У него была закругленная беличья мордочка, крошечные передние лапки, мощные прыгательные задние и длинный хвост, раза в два длиннее тела, с черно-белой кисточкой на конце.

— Какой же это зайка? Это тушканчик, — радостно пояснил Луцык.

— Для тушканчика он великоват, — заметила Джей.

— Может, порода такая. Ишь какой, не боится! Иди сюда, малыш, цыпа-цыпа-цыпа.

— Какая еще «цыпа»? Так цыплят зовут.

— А как надо?

— Кис-кис.

— Это для кошек.

— Какая разница? Хотя да, «кис-кис» тоже не подойдет. Это же заграничный тушкан, надо как-то по-другому… Мичу-мичу!

— Это что еще за белиберда?

— Так в Италии говорят.

— А в Турции кошки откликаются на «пись-пись». Помнишь, Володя, как мы смеялись, когда были в Стамбуле? — тихонько, боясь спугнуть зверька, сказала Гюрза.

Тушканчик тем временем с любопытством глядел на людей большими черными глазами и смешно морщил носик.

— Давайте его поймаем и сожрем, — предложил Луцык.

— Ты это серьезно⁈ — ахнула Гюрза.

— Серьезней некуда.

— Как можно? Это же живое существо. И оно такое миленькое.

— Голод не тетка. Кстати, кто-нибудь из вас кого-то убивал? Зомби — не в счет.

Повисло молчание.

— Тогда я сам. Джей, подай-ка ножик.

Но вдруг тушканчика словно подменили. Он весь напрягся, готовясь к прыжку, мордочка оскалилась, обнажив ряд острых, как иглы, зубов. Хвост, на конце которого появился длинный розовый шип, взметнулся вверх.

— Ой, что-то мне это не нравится, — прошептал Кабан.