— Я бы и рад, да нечем…

— Надо проверить машину, — произнесла Джей и, держа нож наизготовку, напарилась к грузовику.

Обошлось без сюрпризов. Ни в кабине, ни в кузове не обнаружилось ничего подозрительного. Зато на пассажирском сидении лежала половинка краюхи черствого хлеба и большой кусок солонины. Здесь же расположилась стеклянная литровая бутыль с мутноватой жидкостью, заткнутая деревянной пробкой. Джей открыла бутылку, понюхала и торжественно сообщила:

— Это бухло! Гуляем, ребята!

Еду честно разделили на всех. На сей раз Гюрза не стала артачиться и съела все без остатка, а также уплела порцию Остапа. Хлеб был твердым и пресным, солонина жилистой и очень соленой, но никто даже не пикнул по поводу качества еды. Лишь Луцык с сожалением сказал:

— Маловато будет.

После трапезы Джей промыла рану Кабана жидкостью из бутылки и перевязала его руку куском ткани, отрезанным от платья зомбячки.

— Не болит? — спросила она.

— Немного.

Бузотера, все еще находящегося в отключке, связали проволокой, которую обнаружили в кармане его треников и заткнули рот тряпкой, обнаруженной там же. Потом его затащили в кузов.

Стали думать, что же делать с трупом.

— По-хорошему надо бы ее похоронить, — сказал Луцык.

— А могилу чем рыть будем? Ручками? — спросил Остап.

— Луцык прав, — вмешалась Джей. — Труп может привлечь хищников.

— Единственный хищник, которого мы здесь нашли — вот эта мертвая сучка, — возразил Остап.

В итоге зомбячку завалили камнями, которых вокруг имелось в изобилии. В захоронении приняли участие все, кроме Гюрзы. Она демонстративно развернулась и ушла к ручью.

— Слушай, Остап, ты бы провел воспитательную беседу со своей кралей. Мы тут все горбатимся, а она ведет себя как принцесса на горошине, — попросила Джей.

— Бесполезно, — ответил тот и как-то сразу поник.

Когда все было сделано, возник логичный вопрос: кто скажет прощальные слова?

— Покойся с миром… как там ее звали? — тихонько сказала Джей.

— Елизавета… Лизонька… — подсказал Кабан. — Так ее бородач называл. Муж ее, наверное…

— Покойся с миром, Елизавета.

— А вдруг она снова восстанет из мертвых? — поинтересовался Остап.

— Не восстанет, — успокоил его Луцык.

К импровизированному захоронению подбрела Гюрза и с видом знатока сказала:

— Надо было ей кол в сердце забить.

— Кол — против вампиров, — пояснил Луцык.

— Тогда выстрелить ей в сердце серебряной пулей.

— Во-первых, у нас нет ни серебра, ни пистолет. А во-вторых, серебряные пули — против оборотней. Мы же имели дело с зомби. Хотя, по-хорошему, ее бы следовало разрубить на куски или хотя бы отрезать голову.