Гюрза пощупала нос и по ее щекам потекли слезы.

— Больно?

— Очень.

Кабан в порыве сочувствия хотел было обнять девчонку, но передумал. Кто знает, что в голове у этой чокнутой. Мало ли что ей там покажется.

— Я домой хочу, — скульнула она.

— А кто не хочет? — произнес Кабан.

— А еще я хочу, чтобы мы нашли Володю… То есть Остапа.

— Было бы неплохо.

— Мы ведь выберемся с этой чертовой планеты?

Собеседник вместо ответа перепрыгнул на другую тему:

— А ты что, правда ходила на джиу-джитсу?

— Правда. Целую неделю занималась.

— И много приемчиков знаешь?

— Не особо. Вернее, нисколько. Ничему не успела научится. Это были бесплатные занятия, по акции. Дальше надо было платить, а у меня тогда худо было с финансами.

— И что, там вас прямо серьезно обучали? Учитель был, как в фильмах про кунг-фу, и все такое?

— Был. Звали его Хисамори Сато.

— Японец?

— Вроде такого.

— Вроде или точно?

— Ну он говорил, что японец из Токио, а потом оказалось, что киргиз из Бишкека.

— А как ты узнала?

— Мы с ним ходили на свидание, посидели в ресторане, он напился и все мне разболтал.

— Выходит, он не был сенсеем?

— Почему же, был. Двукратный чемпион первенства Кыргызской республики по джиу-джитсу.

— Звучит не очень.

— Зато он оказался отличным парнем, мы потом с ним полгода встречались.

— И это после того, как ты узнала, что он выдавал себя за японца.

— Ну и что, подумаешь, выдавал. Законы маркетинга. Люди охотнее идут к учителю-японцу, а киргизов у нас недолюбливают.

Кабан подумал, что сейчас самое время задать давно интересующий его вопрос:

— Гузель, давно хотел у тебя спросить кое о чем.

— Спрашивай, — шмыгнула носом Гюрза.

— А не обидишься?

— Смотря что спросишь.

— Резонно. Но все-таки попробую… Скажи, а почему ты такая сука?

Он ожидал бурной реакции, но произошло совершенно противоположное.

— Не знаю, — ангельским голосом произнесла Гюрза. — Наверное, в маму пошла. Она очень темпераментная женщина.

— Гены, значит. Ну понятно. Вернее, нет, ни хрена непонятно. Ты сейчас такая открытая, добрая. И мы нормально общаемся. А через минуту ты можешь превратиться в какую-то фурию.

— Могу.

— А зачем?

— Говорю же, гены. Ничего не могу с собой поделать.

— И тебя это устраивает?

— Вполне.

— А ты никогда не хотела измениться?

— А ты?

— Что я?

— Никогда не хотел похудеть?

Кабан понял, что лучше, пока не поздно, свернуть разговор.

— Ты почему не помог мне, когда она врезала ботинком? — периодически откашливаясь, устраивала тем временем допрос Луцыку Джей.

— Ну… я это…

— Ты «это»?.. Что ты там мямлишь? Отвечай.

— Двое дерутся — третий не мешай! — нашелся он.