— Что ты «это»?

— Ну…

Спасатель еще раз посмотрел на того, кого ему предстояло вернуть к жизни. Воображение тут же нарисовало картинку, от которой он поморщился.

— Я не…

— Быстро!

— Я…

— Скорее! Счет идет на секунды!

Луцык, пересилив себя, сделал как сказали: поднял кверху подбородок умирающего, запрокинул его назад, сделал глубокий вдох и уже было перейти к главному моменту оказания первой помощи, как вдруг Левша начал заливисто смеяться, словно смотрел уморительную комедию.

— Прости, — не переставая ржать, сказал он. — Не мог удержаться. Ты бы видел свою физиономию. Вот умора!

— Что такое? В чем дело? Я… я не понимаю…

— Да он в обычном обмороке. В простом обмороке. Крови боится. Минуток через пять очнется, не волнуйся.

Луцык вскочил на ноги и гневно выпалил:

— И тебе не стыдно?

— Еще как стыдно, готов под землю провалиться. Но понимаешь, человек я одинокий, в жизни моей веселья мало. А тут — такой повод.

— Свинья ты, вот ты кто после этого!

— Ну ладно, ладно, не кипятись. Я же извинился. Хочешь выпить? — шутник протянул бутылку.

Самогонка обожгла кишки и попросилась наружу, но писатель волевым усилием заставил ее остаться в организме.

— Ну и бурда, — прокашлялся он.

— Злой яд, — уточнил Левша.

— А что, на Карфагене нет других напитков? Пива, например.

— В Алькатрасе урки делают вино.

— Что прямо вино-вино?

— Ну как тебе сказать… Скорее брагу. Но сами почему-то называют это вином. Омерзительное, скажу тебе, пойло, на вкус — как блевотина. И оборотов мало… Ты мне лучше вот что скажи. Где это ваша девочка так научилась кричать?

— Дар.

— А, ну тогда понятно.

К ним подошла Джей. Молча взяла бутылку и отпила из горлышка, даже не поморщившись. Продублировала глоток и вернула сосуд хозяину, который залпом прикончил остатки жидкости.

— Чего это с ним? — спросила она, указав на Пятака.

— Обморок, — пояснил Луцык.

— Наверное, ты рассказал ему одну из своих омерзительных шуток?

— Ничего подобного. Он просто боится крови.

— Надо же… А всю дорогу строил из себя мачомена.

— На самом деле Пятак — парень отважный, — вмешался Левша. — Однажды он с десяти шагов завалил ящера. Все разбежались, а Пятак остался и пустил ему пулю в лоб.

Подошла Гюрза. Ее лицо было искажено от злости, руки дрожали, как у похмельного сантехника, только пара из ноздрей не хватало.

— Ты что, совсем охренела⁈ — прошипела она. — Могла бы и потише орать!

— Как⁈ — уставилась на нее Джей.

— Не так громко!

— А ты видишь на мне панель регулировки громкости?

— Панель?

— Что, услышала знакомое слово? Я, межу прочим, спасла нас от верной гибели.