— В семь? В субботу?
— А ты думал. Мамы по субботам в семь звонят — это закон природы. Сильнее закона всемирного тяготения.
Я усмехнулся. Вера перевернула яичницу, посолила, ссыпала на тарелку и поставила передо мной. Себе налила чай. Села напротив, обхватив кружку ладонями.
— И чего хотела?
— А всё того же. Привези, говорит, нормального мужчину на обед. Я, говорит, устала гадать, ты там вообще живая или как. То ли у тебя никого, то ли кто-то есть, но стесняется. Привези, и хватит.
Я жевал яичницу и слушал. Вера рассказывала без раздражения — так, с лёгкой усмешкой, как рассказывают про старые семейные ритуалы, к которым давно привык.
— А ты?
— А я что? Я сказала — ладно, мама, привезу. Когда-нибудь. Она, конечно, переспросила: «Правда?» Я сказала — правда. Она положила трубку. Наверное, уже бежит за мясом.
Я отложил вилку.
— Вер, — сказал я. — А давай съездим к ней вместе?
Вера посмотрела на меня. Кружка с чаем замерла у её губ.
— К моей маме?
— Ну да. Ты же обещала.
— Я обещала — когда-нибудь. Но я пока не готова.
— А что не так?
— Всё не так! Я же сказала: я не готова. Я не знаю, что ей говорить. Я…
Она замолчала. Я подождал. Вера поставила кружку, посмотрела в окно, потом на меня.
— Лёш, а если ты ей не понравишься?
— Нормально ты так к вопросу подошла, — усмехнулся я. — А не пофиг ли? Главное, чтобы тебе нравился.
Я допил кофе и откинулся на спинку стула. Утро складывалось хорошо. Солнце, яичница, кофе, разговор о маме. Можно было бы и расслабиться — но я не умел. Не умел, потому что за последнюю неделю накопилось слишком много того, что расслабляться не давало.
Кравченко. Коган. Лебедев. Карина и её седой спутник в «Арагви». Угрозы, намёки, взгляды исподлобья. Всё это висело над нами, как осеннее облако, которое вот-вот прольётся.
Катю я, кстати, озадачил ещё в постели, первым делом: «Агат-Консалтинг» — учредители, директора, кто и что подписывал. И спутник Карины: седой ёжик, очки, «финансовый консультант». Не горит, но к понедельнику — хоть что-нибудь.
— Вер, — сказал я. — Давай поговорим про Кравченко.
— Давай. — Она отодвинула кружку. — Я как раз думала.
— Я тоже. И вот к чему пришёл. Первое — мы не отвечаем на угрозы. Никак. Ни словом, ни жестом, ни письмом. Если он звонит — не берём. Если пишет — сохраняем и молчим. Если приезжает — встречаем в офисе, при свидетелях, на камеру.
— А если он через кого-то?
— Через кого — то же самое. Любой контакт — только в офисе, только при Нине или Кате. Никаких встреч на нейтралке, никаких кафе, никаких «просто поговорить».
Вера кивнула.