служанки Эжени поняла следующее – комнаты членов семьи были заперты сразу после штурма. Разграбить их Вейж не позволил, а теперь приказал открыть комнату леди Эжени и приготовить в ней все для удобства девушки. Леди Борх-Лайесс не верила своим ушам! Однако высокий хмурый солдат в плотной кольчуге не оставлял сомнений в правдивости служанки. Он проводил дам до комнаты и остался снаружи. – Вот, миледи, взгляните, я тут навела порядок, а солдаты эти воды принесли и дров! Эжени огляделась. Все было на месте. Выбитые обстрелом стекла заменили промасленной тканью, мусор вымели, камин затопили. Даже ее девичий сундук стоял нетронутым, хотя замок был сбит, а потом немного криво прибит обратно. Слезы подступили к глазам. С самого начала осады она не бывала тут. Сначала сидела с умирающей от горя леди Лайесс, потом командовала людьми и дремала в главном зале или в том самом кабинете на диванчике. Пользуясь бессонницей и затишьем, девушка успела перечитать все письма к приемному отцу и поняла, почему он вцепился в свой замок. Во-первых, Лайессам просто некуда было идти. В отличие от титулованных аристократов, замок и земли вокруг него были их единственным источником дохода. И этот источник им предлагали отдать просто так. Без компенсаций – уступить родную землю захватчикам без боя или сменить подданство и стать при новом владельце управляющими. А во-вторых, лорда Лайесса просил задержать войска король. Его король. Чтобы переговоры о мире увенчались успехом, славного генерала Вейжа следовало задержать хотя бы на несколько дней. В этом случае король соседней страны удовлетворится уже откушенным куском, не посягая на большее. По сути, семью Лайесс принесли в жертву войне. Эжени всхлипнула, и служанка тотчас обняла ее: – Ну, ну, леди, не плачьте! Вы же такая храбрая и сильная! Вот давайте уже снимем ваше платье, помоем голову! Этот генерал послал своих людей в лес – рубить деревья для строительства казарм. И то диво, что приказал брать только подходящие и корчевать их с пнями. А пни везти на замковую кухню! Вот и у вас натопили так, что помыться в самый раз! Под воркование камеристки Эжени позволила себя раздеть и с блаженным вздохом встала в бадью с горячей водой, жалея, что нельзя, как прежде, погрузиться в нее по шею. Мешала повязка. Но служанка аккуратно развязала узел, сняла бинты и, осмотрев рану, прикрыла ее кусочком замши, найденным в корзинке с рукоделием. Овальный лоскуток предназначался для пошива мячика младшему лорду Лайессу на день рождения, и Эжени опять